РУССКОЕ САМОДЕРЖАВИЕ. ИВАН ГРОЗНЫЙ

 

 

ОПРИЧНИНА. Указы об учреждении и отмене опричнины

 

Представление об отмене опричнины в 1572 г., т. е. через семь лет после ее учреждения, утвердившееся в историографии, мешало и продолжает мешать объективной оценке этого явления, а также его значения в истории самодержавия. Вопрос стоит так: либо опричнина была всего лишь кратковременным эпизодом в истории царской монархии, не оказавшим существенного влияния на се дальнейшее развитие и характер, либо она была необходимым и закономерным этапом этого становления начальной формой аппарата власти самодержавия

 

История науки, однако, показывает, что самый незначительный аргумент тотчас приобретает статус самого серьезного и даже неопровержимого, если оставить его в споре без внимания. Ну, а раз так, нам с вами, уважаемый читатель, придется рассмотреть и оценить все без исключения аргументы отменной логики, рассмотреть и оценить также все контраргументы. Вам, таким образом, придется участвовать в весьма важном научном споре в качестве арбитра. И, хочется надеяться, это не станет для вас скучным занятием. Итак, начнем.

 

Прежде всего, необходимо отметить, что разные исследователи вкладывают различное значение в само понятие «опричнина» и, значит, по-своему видят тот предмет, об отмене которого идет речь.

 

С. Б. Веселовскому, например, который вообще отказался видеть в опричнине серьезный исторический смысл, «отменить» ее значительно проще, чем тем историкам, которые в учреждении опричнины и в опричной политике такой смысл усматривают.

 

Труднее, чем кому-либо, «отменить» опричнину Р. Г. Скрынникову, поскольку оп, па мой взгляд, точнее, чем другие историки, проник в ее сущность: «В опричнине царь получил неограниченные полномочия для проведения репрессий против дворян и чинов думы, на земельные конфискации и прочие мероприятия, которые в обычных условиях не могли быть осуществлены без согласия на то „совета" крупных феодалов. В опричнине царь избавился от обычной опеки со стороны думы и высшего духовенства». С какими же из возможностей, обретенных в опричнине, Иван Грозный согласился бы вдруг расстаться?

 

 

«Опричнина, — говорит в другом месте Скрыштиков, — была по своему существу политической мерой. Задачи ее. . . сводились к подавлению любой оппозиции самодержавной власти, с чьей бы стороны она ни исходила: со стороны боярской знати и дворянских верхов, крупных духовных феодалов, приказной бюрократии и т. д.». Все это бесспорно. Но столь же бесспорно и то, что от выполнения этих задач ни в 1572 г., ни в дальнейшем самодержавие ни в лице Ивана Грозного, ни в лице других самодержцев не могло отказываться, не хотело отказываться и не отказывалось.

 

Р. Г. Скрынников прав и тогда, когда утверждает, что некоторые стороны опричнины «заключали как бы в зародыше все после,чующее развитие дворянско-бюро- кратической абсолютной монархии». Однако признание опричнины зародышем дальнейшего развития дворян- ско-бюрократической мопархии ко многому обязывает. Зародыш, как известно, «отмепить» невозможно. Уничтожение «зародыша» озпачало бьт отмену дальнейшего развития. Но такого не произошло. Значит, одно из двух: либо не была отменена опричнина, либо вместо ликвидированного «зародыша» где-то позже возник другой. В «некоторых сторонах» опричнины, о которых говорит Скрыпников, есть то главное, без чего самодержавие не могло бы держаться и не держалось ни на одном этапе своего существования. «Зародыш» аппарата неограниченной власти, аппарата военно-феодальной диктатуры в процессе исторического развития менял форму, но не менял своей сути.

 

Солидаризируясь с В. О. Ключевским и С. Б. Весе- ловским в том, что опричнина была в 1572 г. отменена, Р. Г. Скрыпников вынужден брать назад ряд своих выводов о целях опричнины и об итогах ее деятельности. Опричная политика, по его мнению, пе была чем-то единым на протяжении семи лет ее существования, она пе была подчинена ни субъективно, пи объективно единой цели, принципу или схеме. Если так, можно ли вообще говорить о политике? Действия, не имеющие ни субъективно, ни объективно единой цели, скорее подходят под определение С. Б. Веселовского, который считал, что опричнина не имела серьезного государственного смы-сла. Говоря об отмене опричнины, Скрыпников имеет в виду не только те или иные конкретные мероприятия, а вообще отмену того «нового режима», который, как он пишет, был установлен указом об опричнине, санкционированным думой и высшим духовенством.

 

Как видим, С. Б. Веселовский и Р. Г. Скрынников «отменяют» далеко пе равнозначные политические институты. Между тем арсенал доказательств, выдвигаемых в пользу отмены опричнины, в обоих случаях один и тот же. Рассмотрим эти аргументы с точки зрения их доказательности.

 

Историк Сухотин, а вслед за ним и другие исследователи, высказали предположение, что в 1572 г. был издан царский указ об отмене опричнины, который до нас не дошел. Это утверждение основывается главным образом па заявлении немца Генриха Штадена, жившего несколько лот в Москве Ивана Грозного, что «опричнине пришел конец», а земским возвратили их вотчины. Р. Г. Скрынников также пишет о специальном указе, отменившем опричнину.

 

О царском указе, отменившем опричнину, принято говорить в историографии как о вполне достоверном факте. Но если Сухотин «осторожно и скромно высказывает мнение» об отмене опричнины в 1572 г., то Веселовский считает необходимым «выразиться увереннее и сильнее». «Факт уничтожения опричнины» для него неоспорим. По его мнению, указания источников на то, что опричнина была «отставлена», настолько ясны и определенны, что следует только уточнить, когда это произошло и в чем выразилась отмена опричнины. В самом этом утверждении содержится противоречие. Если требуется уточнить даже то, когда произошла отмена опричнины и в чем она выразилась, то говорить о ясности и определен!гости свидетельств источников весьма трудно. Источников, будто бы «ясно и определенно» говорящих об отмене опричнины, вообще пе существует. На это указывает сам Веселовский, отстаивающий при этом (лучше сказать, несмотря на это) гипотезу об отмене опричнины. До нас не дошел пе только указ об отмене опричнины, не дошло никаких его следов.

 

Указ об учреждении опричнины тоже до пас не дошел. Тем не менее дошли его многочисленные следы и последствия: пересказ в летописи, разделение городов и территорий на «земские» и «опричные», вполне реально обособленный штат опричников. Когда факт существования опричнины стали скрывать от иностранцев, это также отразилось в посольских наказах. Соответственно указ об отмене опричнины, если бы таковой имел место, должны были бы в этих наказах всячески рекламировать на радость Ватикану и тем силам в Польше, которые хотели видеть на своем престоле русского царя или его сына, а также в сношениях с Англией, где имели весьма нелестную информацию об опричнине. Но ни единой ссылки на подобный, указ нет и в дипломатических документах. Нет их ни в каких официальных материалах того времени. Нет ни одного случая ссылки на опричиину как на «бывшее» учреждение. Все претензии на несправедливые решения но местническим спорам, принятые «в опричнине», появляются только после смерти Грозного.

 

Некоторые исследователи готовы усмотреть свидетельство в пользу отмены опричнины в завещании, составленном Иваном Грозным летом 1572 г. в Новгороде. Среди многочисленных наставлений своим сыновьям Грозный написал в завещании: «А что есьми учинил опричнину, — и то на воле детей моих, Ивана и Федора, как им прибыльнее, и чинят, а образец им учинен готов». Эти слова царя рассматривают как свидетельство о том, что опричнина уже выполнила свою задачу и перед Грозным встал вопрос о ее дальнейшей целесообразности.

 

Царь, живя в Новгороде, говорит С. Б. Веселовский написал летом 1572 г. завещание, в котором в довольно сухих и холодных выражениях упоминает об опричнине и предоставляет сыновьям по своему желанию сохранить или отменить опричнину, «как им прибыльнее». Но ведь нет ничего удивительного в том, что такой документ, как завещание, написан «в сухих и холодных», а не в приподнятых и восторженных выражениях.

 

Р. Г. Скрыпников также усматривает в цитированных словах признак полного равнодушия к судьбе опричнины. По существу, как он полагает, вопрос о дальнейшем существовании или отмене опричных порядков царь целиком передавал на усмотрение своих наследников.

 

Между тем в предшествующем и в последующем изложении Скрынпиков утверждает, будто царь Иван по многим причинам решил отменить опричнину и что уже с конца 1571 г., т. е. за год до написания завещания, «исподволь» готовил упразднение опричных порядков. Если бы это было так, если бы «доверие царя к опричному окружению было окончательно подорвано», если верно, что опричнина превратилась в «непроизводительную трату средств», Грозный, разумеется, не стал бы советовать сыновьям подумать о сохранении опричнины и при этом с некоторым самодовольством подчеркивать, что «образец им учинен готов». Известно, что (Грозный с неудеряшмой страстностью проводил и пропагандировал владевшие им идеи, и заподозрить его в «равнодушии» к будущей системе управления страной и к судьбе царствования своих сыновей совершенно невозможно. Царь понимал, что прямой совет — покончить с опричниной обеспечил бы его сыновьям значительно большую поддержку в аристократической, боярской, словом, в земской среде, чем совет подумать, не следует ли сохранить опричный порядок. Тем не менее он не обращается к своим наследникам с подобным советом.

 

С другой стороны, у Грозного были серьезные причины для того, чтобы пе рекламировать в завещании опричную систему. Ои знал, что его сыновьям для утверждения на престоле предстоит серьезная борьба. «А будет бог помилует, и государство свое доступити и на нем утвердитеся...», — пишет он в условном наклонении, давая понять, что признание его сыновей на царствовании не означает обязательного признания опричнины, что его наследникам, возможно, будет «прибыльнее» править без нее.

 

Но, пожалуй, самую большую роль в том, что формулировка о будущем опричнины приобрела в завещании 1572 г. осторожный характер, сыграли соображения внешнеполитические. Грозный не любил показывать опричнину зарубежным государственным деятелям. Он постоянно приказывал отрицать какой-либо раздел государства на опричнину и земщину. Попытки сокрытия опричнины имели место задолго до 1572 г. «В первые годы, — пишет П. А. Садиков, — московская дипломатия как будто не считала возможным отрекаться от нее (от опричнины. — Д. А.) целиком. Но уже рано в наказах стремятся доказать, что все якобы новые порядки в государстве искониы, что „опричнины" никакой не существует».

 

Посольству Умного-Колычева, отправлявшемуся в Литву в 1566 г., был дан наказ: если спросят, для чего государь ваш велел поставить двор за городом, — отвечать: «Для своего государьского прохладу». Если бы литовцы стали утверждать, что ваш «государь дворы ставит розделу для и для того кладучи опалу на бояр», — послу следовало решительно отклонить эту «клевету» и заявить: «Делитца государю не с кем». В апреле 1566 г. литовским гонцам велено было сказать, что «у государя нашего никоторые опричнины нет». Все это нисколько пе мешало фактическому существованию опричнины как политической системы.

 

В сентябре 1571 г., за год до так называехмой отмены опричнииы и написания завещания 1572 г., резко усилились основания для дипломатического отрицания опричных порядков. В ноябре 1571 г. пана римский решил прекратить свои попытки наладить с Москвой антитурецкий союз и прервать все сношения с царем Пианом. Причиной такого резкого поворота послужило ознакомление ттапского нунция Портико, а затем и самого папы с записками Альберта Шлихтипга — немца, бежавшего из Московии в Польшу. Этот факт еще раз показал царю, что опричный порядок, установленный им, вызывает крайне неблагоприятный резонанс и серьезные внешнеполитические осложнения.

 

Ко времени написания завещания 1572 г. появился новый, особенно серьезный повод для дипломатического сокрытия существования опричнины. 7 июня 1572 г. умер польский король Сигизмунд II Август. С его смертью прекратилась династия Ягеллонов. Борьба вокруг избрания нового польского короля стала важнейшим фактором внешней политики европейских государств. В числе кандидатов на польский престол были названы московский царь Иван IV и его сын Иван. 12 августа 1572 г. польский посол Воропай передал царю .официальную просьбу польских вельмож дать согласие на избрание его, Ивана IV, польским королем.

 

То, что царь ничего не говорил Воропаю об опричнине, С. Б. Веселовский рассматривает как одно из доказательств, что опричнина к этому времени (август 1572 г.) была обречена на отмену и доживала последние недели. Между тем молчание об опричнине в момент приглашения царя на польский престол было столь же естественным, сколь и традиционным.

 

Вслед за Воропаем осенью 1572 г. с тем же предложением в Москву прибыл другой польский посол Михаил Гарабурда. Важнейшей задачей посла было выяснить: как отнесется Иван Грозный к выдвижению кандидатуры царевича Федора и к правам и вольностям Литвы.

 

Нужно ли теряться в догадках о том, какое именно впечатление хотел создать царь Иван у польских послов по вопросу о правах и вольностях польских и литовских панов в случае воцарения в Польше русского царя. Восхваление своей доброты и справедливости всегда шло у царя рука об руку с отрицанием существования опричнины. В послании гетману Ходкевичу от имени боярина М. И. Воротынского еще в 1567 г. царь заявлял: «А что еси писал в своей грамоте взбес- иев о нашем государе. . . о его царском величестве о жестокосердии неразсудительном... гоненье без правды и гнев непощадимой — и то твое бесовское коварство. . . А наш государь. . . как есть государь истинный. .. сияя но благочестии государьство свое добре разсматряет. . . А птто еси писал.. . о разделении пароду християнского, о опричнине и земском, ино ж тово не ведая, якии же скурвины дети, яже и ты, глаголют, а у государя нашего опричнины и земского нет; вся его царьская держава в его царьской деснице.. .».

 

Напомним, что вся эпопея с фиктивной передачей царской (великокняжеской) власти Симеону Бекбула- товичу, затеянная Грозным позднее, в 1575—1576 гг., хронологически совпадает с периодом второго польского бескоролевья.

 

Маневры Грозного ни в первом, ни во втором случае успеха не имели. Польские вельможи и шляхта вполне понимали фарсовый характер как «отмены» опричнины, так и «отказа» от царства, предпринятых Грозным.

 

Итак, у Ивана Грозного были весьма веские причины для дипломатического сокрытия опричнины. Вместе с тем было бы нецелесообразным и даже странным, изъяв термин «опричнина» из дипломатических документов, сохранять его в других официальных документах, особенно в разрядных книгах.

 

Была, наконец, и еще одна причина, побуждавшая Грозного к отказу от термина «опричнина». Термин этот весьма точно соответствовал конкретному историческому моменту — политическим маневрам Грозного в конце 1564—начале 1565 г. Царь хотел тогда подчеркнуть, что оставляет царство, обособляется в «опричнину», отдавая все остальное государство — «земщину» в управление боярам. Стоило, однако, царю прочно утвердить себя самодержцем, стать подлинным хозяином всей страны, как уничижительный смысл слова «опричнина» пришел в противоречие с действительным положением и должен был становиться все более нежелательным, как снижающий образ единовластного владыки. Именно потому, что опричнина как система означала не разделение власти, а, напротив, ее небывалую консолидацию в руках царя, термин «опричнина» стал себя изживать по мере усиления царской власти. Во всяком случае, принимать отрицание разделения государства за отмену жесткой централизации государственной власти нет никаких оснований.

 

Другое дело, указанные внешнеполитические обстоятельства, в частности, реакция паны римского на «Сказания» А. Шлихтинга. Они давали царю серьезный повод к тому, чтобы прекратить наиболее вопиющие, бросающиеся в глаза злоупотребления опричников, вызывавшие значительное недовольство и внутри страны. Не случайно именно в это время царь сурово наказывает некоторых руководителей опричнины, уличенных в тяжких преступлениях — «воровских проделках». Историки, утверждающие, что опричнина была отменена в 1572 г., видели и в эт их опалах и казнях свидетельство в пользу гипотезы об отмене опричнины. Сам ход рассуждения о том, что казни опричников свидетельствуют о «казни» опричнины, вызывает возражения. Рассуждая таким образом, пришлось бы заключить, что Грозный неоднократно отменял земщину, 1Госольский и другие приказы и, конечно, Боярскую думу — учреждение, полностью потерявшее свой прежний состав в результате опал и казней.

 

 

К содержанию: САМОДЕРЖАВИЕ В РОССИИ. ГОСУДАРСТВО ИВАНА ГРОЗНОГО

 

Смотрите также:

 

ИВАН 4 ГРОЗНЫЙ. Россия времени Ивана Грозного   

 

Опричнина. отъезд царя из Москвы и его послания в столицу.

 

ИВАН ГРОЗНЫЙ. Опричнина. Указ об опричнине. Царь забрал...

 

Опричнина как государева вотчина, домэн. Территориальный...

 

Опричники. Опричнина при Иване Грозном

 

когда возникла опричнина. Цель введения опричнины. Казни

 

КОНЕЦ ОПРИЧНИНЫ. Массовые казни на Поганой луже.

 

Опричнина. Союз боярства и посадских как основа господства...

 

Князь Василий Иванович и сын его Иван Васильевич 4 Грозный.

 

Опричники Ивана Грозного. Генрих Штаден, наемный опричник...