РУССКОЕ САМОДЕРЖАВИЕ. ИВАН ГРОЗНЫЙ

 

 

Официальная Разрядная книга. Воссоздание древнерусского языка

 

 

Усилиями историков нескольких поколений были обнаружены следы Официальной разрядной книги — ее краткие списки, отдельные фрагменты из нее. Однако обнаружить ее в полном и подлинном виде не удавалось.

 

И вот у меня в руках список одной из разрядных книг. Как и все прочие рукописи Эрмитажного собрания, она была пе однажды описана в прежних описях, однако внимания к себе не привлекала.

 

Сегодня можно считать вполне доказанным и общепризнанным, что эта рукопись (Эрмитажная № 390) и есть Официальная разрядная книга. Именно эту книгу составляли и вели в Разрядном приказе Ивапа Грозного и продолжали в царствование Годунова. Теперь нельзя себе представить работу по истории той эпохи, не опирающуюся на богатейшие сведения Официальной разрядной книги. И неудивительно. В руках ученых оказался несравненный по богатству сведений источник для изучения истории Московского государства более чем за столетний период. При этом источник предельно надежный. В отличие от летописей того же XVI в., отразивших острейшую политическую борьбу, происходившую в царствование Грозного, и соответственно заполненных тенденциозными рассказами, Официальная разрядная книга — источник деловой и документально-объективный.

 

Более того, специальные исследования показали, что авторы и составители летописных рассказов, в том числе и сам царь Иван Васильевич Грозный, держали перед собой записи Официальной разрядной книги, используя ее материалы как документальную основу своих повествований.

 

Заглянем и мы в эту замечательную рукопись и хотя бы кратко познакомимся с ее содержанием. Но сначала необходимо сделать небольшое отступление. Дело в том, что по ходу дальнейшего повествования мне представляется целесообразным цитировать особо интересные и яркие отрывки из древнерусских исторических документов и литературных произведений в их подлинном звучании, без перевода на современный язык. Читатель сможет воочию убедиться, насколько близок древнерусский язык языку нашего времени, как мало потребуется разъяспепий каких-либо отдельных неясных мест. Он ощутит поэтическую прелесть древ- пего языка, его яркую образность, услышйт живую речь исторических деятелей, подлинный голос самой истории. Поступить именно таким образом кажется мне весьма своевременным и полезпьтм, поскольку с помощью нашей весьма обширной исторической беллетристики может сложиться совершенно искаженное представление о древнерусском языке.

 

 

 

Трудно назвать современное художественное произведение на историческую тему, автор которого, пе мудрствуя лукаво и со зпанием дела, дал бы возможность своим героям говорить на обычном — современном или умело стилизованном — языке. Вместо этого зачастую идут по пути выдумывания какого-то немыслимого древнерусского сленга, языка, на котором никто никогда пе разговаривал.

 

Языковое мифотворчество принимает иногда прямо- таки пародийные формы. Чем больше язык исторического лица, полагает иной сочинитель, будет отличаться от языка наших дней, чем больше в нем будет «обращаться неудобь понимаемых слов» (оборот из словаря XVI в.), тем убедительнее оп будет выглядеть для читателя как язык прошлых времен.

 

Подобным образом рассуждал, как известно, герой рассказа К. М. Станюковича «Максимка» — добрейшей души русский матрос Иван Лучкин. Взяв на себя заботу о спасенном в океане негритенке, он думал, что тот начнет понимать русские слова, если их произносить неправильно, например, пе «рубаха», а «рубах».

 

Видимо, подобным принципом руководствовался, например, автор одного из романов о Куликовской битве, герои которого говорят так: «пяхает в шею», «како тако?», «глазама и ушама». При этом они изъясняются исключительно высоким «штилем»: «испроговори слово» вместо «скажи», «отпрянь» вместо «отойди», «в сей рок» вместо «сейчас», «возградить церковь» вместо «поставить». Между тем во всей древнерусской литературе церкви просто «ставят» и никто ничего не «испро- говаривает».

 

В качестве источника «удревиения» текста нередко используются обороты церковно-книжного языка. Между тем употребление в живой речи церковнославянизмов с давних времен было признаком некультурной речи, результатом векового влияния ограниченного круга чтения (Псалтырь, Часослов, Катехизис). Активную позицию в длительной борьбе между живым народным языком и неживым церковно-книжным запимал В. И. Даль — автор знаменитого «Толкового словаря живаго великорусского языка».

Есть в языковом сочинительстве и противоположная тенденция. Некоторые авторы безбожно модернизируют речи своих исторических героев, создавая перлы вроде таких: «Боярин держал в заначке. . .», «Борис Годунов дежурил», «Малтота Скуратов вышел из кабинета».

 

Надежный путь воссоздания колорита языка прошлого начертан в произведениях Пушкина, Гоголя, Лермонтова и других русских классиков, а также в трудах замечательных русских историков — Карамзина, Соловьева, Костомарова, Ключевского, поднимавшихся в своем описании исторической жизпи до уровня высокой литературы. Все они писали на языке своего времени, а колорит языка описываемой эпохи создавали за счет бережного сохранения интонационного строя, музыкальной прелести исторического языка.

 

Теперь, после этого небольшого предуведомления, мы можем обратиться к содержанию и подлинным текстам Разрядной книги московских государей...

Кому не знакомы с детства строки пушкинской «Сказки о Золотом петушке», в которых говорится о тревогах царя Додона:

 

Чтоб концы своих владений Охранять от нападений, Должен был он содержать Многочисленную рать. Воеводы не дремали, Но никак не успевали: Ждут, бывало, с юга — глядь, — Ан с востока лезет рать. Справят здесь, — лихие гости Идут от моря.

 

Обстановка, обрисоваппая этими словами, отнюдь не сказочная. Пушкин гениально передал мотивы народных преданий, порожденных многими десятилетиями тревожной действительности. Такова была жизнь молодого Русского государства, сложившегося к началу 3CVI в. вокруг Москвы.

 

В непрерывной борьбе приходилось народу отстаивать свое единство и независимость, государственность и культуру. Не было мирных годов, не было месяца без сражений, не было дня без угрозы пападения, не было часа, когда бы не ездили вдоль всей бескрайней «украинпой полосы» сторожевые заставы, когда бы не стояли «на годовании» (т. е. посменно по году) в опорных пунктах полки первой очереди. И Со всех концов и днем и ночью «пригоняли» в Москву гонцы с тревожными вестями.

 

«Многочисленная рать» и в самом деле не смогла бы обеспечить безопасности страны и столицы, если бы не «золотой петушок», своевременно извещавший о нападении врагов, — служба разведки и оповещения.

 

«Ждут, бывало, с юга» — и действительно, дьяки Разрядного приказа записывают: «Крымский хан с царевичи и со всеми мурзы идет на русские ук- раины». «Ан с востока лезет рать» — и снова в Разрядный приказ пришла весть: «Казанские и астраханские ханы перелезли через Оку и идут к Москве». «Справят здесь, — лихие гости идут от моря» — это «свид- ские немцы» (шведы) «на многих кораблях подошли под Орешек».

То литовские, то польские паны «пошли на русские грады». А вот и «ливонские немцы в Псковской земле государевых людей побили», позабыв уроки, преподанные их предкам Александром Невским.

 

Так изо дня в день, из года в год, из века в век. По всем этим вестям собираются войска, создается походный запас, снаряжается «пушечный наряд», назначаются воеводы и головы. В целях выяснения замыслов врагов изучаются данные о положении на его территории. Например, сообщение о грабеже русских купцов в Казани — свидетельство о готовящемся новом нападении татар на Русь. Вести о малейших изменениях на границе доставляют в Москву «вестовщики», передавая их по заранее подготовленным маршрутам эстафетным порядком. Полученные сообщения незамедлительно рассматриваются царем и Боярской думой. Интересно, что Разрядная книга за сто лет зафиксировала всего один случай, когда дума признала ошибочным сообщение пограничной стражи. В 1570 г. поступило известие о готовящемся наступлении на Русь крымского хана. Но и в тот раз ошиблась не разведка

 

Поверившая ее предупреждению Боярская дума. В этом году имепно с указанного направления начался знаменитый набег Девлет-Гирея, закончившийся сожжением Москвы.

 

Разрядная книга дает лаконичное, но яркое описание этого события: «... и крымский царь посады па Москве зажег, и от того огня грех ради наших оба го- роды выгорели, не осталось ни единые храмины, а горела всего три часа. А затхнулся в городе боярин Иван Дмитриевич Вельской, а был он ранен, да боярин Михайло Иванович Воронова (сын) Волынской и дворян много и народу безчисленно. А затхнулся от пожарного зною. И царь крымской пошел от Москвы в субботу... А государь был и царевич в ту пору в Ростове. И прииде государь к Москве, и видя ту великую беду, излил многие слезы и повеле град пря- тати (хоронить, убирать разрушения. — Д. А.) и мертвых людей...». Так бывало редко. Обычно русские воины давали врагам решительный отпор. Сохранился великолепный, поэтически звучащий отклик на обстановку непрерывной боевой обороны русской земли. В «Казанской истории», написанной в честь взятия войсками Ивана Грозного Казани, читаем: «Воеводы же московские, где убо ощутивше варвар, и на кою украи- ну пришедших и тако там собравшихся, прогоняху их и, как мышей, давяху и побиваху. То бо есть от века... дело варварское и ремество — кормиться войною».

 

Из Официальной разрядной книги мы впервые узнаем и о том, как в Московской Руси награждались за одержанные победы воины и военачальники. Сначала присланный от царя боярин говорил: «Государь царь и великий князь велел вам поклониться и велел вас о здоровье спросить». Затем следовали награды. Многих награждали монетами различного достоинства — «золотой притугальский» (португальский), «золотой кораб- ленный» (т. е. с изображением кораблика), «золотой московский» и другими. Размер награды зависел не столько от конкретных боевых заслуг, сколько от служебного положения данного лица — «по человеку смотря». Награды вручались непосредственно в военном стане, возле шатра самого царя или присланного от царя боярина. Кроме того, составлялась «роспись, что дать боярам и воеводам и головам государева жалования за слуясбу». Главнопачальствующим в походе воеводам давали за победу высшую награду — «нз большие казны но шубе да по кубку». Именно такая шуба и называлась — «с царского плеча». Другим в зависимости от служилого достоинства давались шубы ценой в 100, 60, 50, 35, 20 и 15 рублей, серебряные кубки, ковши, чарки.

 

В Разрядной книге находим и редкую запись, которая, надо полагать, не прошла бы мимо внимания пушкинистов, изучающих родословную поэта, если бы они заинтересовались этим материалом: «Григорию Григорьевичу сыну Сулейше Пушкину — шуба 20 рублев, да чарка 2 гривенки, да ему ж пять рублев за рану».

 

Торжества награждений да и царские пиры в честь тех или иных побед нередко омрачались ожесточенными местническими распрями. Картина печально знаменитого местничества и решительпая борьба против него Ивана Грозного впервые предстает перед нами в таком' полном виде на страницах Разрядной книги.

 

«Поруха государеву делу» от местничества была огромной. Тяжелые поражения, затянувшиеся осады городов, задержка снабжения войск — все это зачастую являлось прямым следствием местнических неурядиц. Правительство и царь вынуждены были без конца конаться в родословных, руководствоваться ими при назначениях и разбирать местнические споры. Для разбора этих дел во время походов при войске находился специальный дьяк «у челобитных». В ряде случаев из Москвы приходилось запрашивать родословные справки.

 

Иван Грозный ограничивал местничество в законодательном порядке и сурово наказывал злостных «мест- ников». Многие документы местнических дел передают живой язык их авторов. То и дело раздаются грозные окрики царя Ивана Васильевича против заместничав- шихся военачальников, вроде таких: «местничаешься бездельем!», «то князь Захарей плутует!», «чтоб впредь не врал!», «и он бы впредь не дуровал!». На непокорных сыпались наказания: «Бить батоги и списки (вверенного ему полка. — Д. А.) отдать!»,— приказывал царь, и родовитого боярина секли специальными тонкими палками — батогами. Бывало и более страшное наказание: «Будет поруха государе ну делу, и ему от государя быть казпеиу смертью!». Разрядная киига зарегистрировала даже факт ссылки в Сибирь не пожелавшего подчиниться ни кнуту, ни тюрьме упрямого местника князя Петра Барятинского. Похоже, что перед нами имя первого ссыльнопоселенца Сибири.

 

После смерти Ивана Грозного в расчете на мягкость царя Федора Ивановича бояре и воеводы открыли энергичную местническую кампанию. Ни один разряд не проходил без самых настоящих воеводских «стачек». Однако эти расчеты не оправдались. Царь Федор, вернее его именем Борис Годунов, быстро дал почувствовать распоясавшимся местникам достаточно твердую руку. Отказывающихся «брать списки» князей тотчас сажали в тюрьму и деря^али, пока не одумаются. В царствование Бориса строгости еще больше усилились. Князя Федора Романова (отца будущего царя Михаила, основателя династии Романовых) царь Борис приказал сковать и вывезти к месту службы на телеге.

 

Дело доходило до смешного. Так, например, знаменитый воевода Петр Басманов и князь Михаил Кашин, получив адресованную обоим царскую грамоту и не желая ехать один к другому, назначили друг другу свидапие на улице, так сказать на нейтральной территории, для совместного слушания царского указа.

Следует заметить, что герои всех таких споров тяжело переживали несправедливые, по их мнению, назначения. Тот же воевода Петр Басманов буквально накануне своего перехода па сторону Лжедмитрия, прочитав указ о новом назначении, «патчи на стол, плакал, с час лежа на столе». Как знать, возможно, несправедливость именно этого назначения и вызвала его переход со службы царю Борису к самозванцу.

 

 

К содержанию: САМОДЕРЖАВИЕ В РОССИИ. ГОСУДАРСТВО ИВАНА ГРОЗНОГО

 

Смотрите также:

 

ИВАН 4 ГРОЗНЫЙ. Россия времени Ивана Грозного   Становление абсолютной монархии в России  абсолютной монархии...

 

Самодержавие России  Иван 3 и Иван 4 Грозный Археология Руси времён феодальной раздробленности. Возвышение московского княжества  

 

Образование централизованного Русского государства  Крепостное право в России  Борьба крестьян за землю на Руси  Холопы на Руси

 

Русская Правда и византийское право. Монгольское иго

 

  Последние добавления:

 

Граница докембрия и кембрийского периода   Кашалоты   Палеолит Крыма   История государства и права   Происхождение жизни