РУССКОЕ САМОДЕРЖАВИЕ. ИВАН ГРОЗНЫЙ

 

 

Власть московского царя. Великокняжеская и царская власть опирается на класс феодалов

 

Когда мы говорим, что великокняжеская, а затем царская власть опирается на класс феодалов, это в общем виде верно. Однако это общее положение всегда имеет конкретную форму. В тот конкретно-исторический момент три основные прослойки феодалов — крупные светские землевладельцы, церковь и служилая масса — находились в серьезном противоречии друг с другом.

 

Феодальная аристократия, из которой выросла великокняжеская власть, по мере укрепления этой власти превращалась объективным ходом вещей в силу, оппозиционную, а то и враждебную по отношению к не. Великокняжеская и тем более молодая царе; v псть стремилась от такой опоры отказаться и опереть^ ..а массу служилого дворянства, а также га верхи городского посада. В то время, о котором идет речь, самодержавию еще только предстояло организовать дворянство в качестве опоры своей власти. Для этого, как мы знаем, предстояло немало сделать.

 

Власть московского царя держалась тогда на основаниях скорее «духовных», чем материальных: на традиции подчинения подданных великокняжеской власти (хотя, как показало восстание 1547 г., традиция эта была недостаточно надежной гарантией спокойствия), на поддержке со стороны церкви, но главным образом на щедро выданных после восстания обещаниях.

 

Укрепление социальной базы государства, проведение значительных реформ, оздоровление и обновление аппарата управления, ведение активной внешней политики — все это естественно и неизбежно требовало исполнителей, способных взять на себя решение столь значительных задач. Круг людей, выдвинувшихся после потрясений 1547 г. к руководству государством, был в тот момент для молодого царя, беспомощного в бурном потоке событий, поистине спасательным кругом, за который он вынужден был держаться до тех самых пор, пока не почувствовал под ногами достаточно твердую почву. Тогда он этот «круг» оттолкнул. Но до этого в 1547—1548 гг. было еще далеко.

 

Позднее царь будет всячески чернить своих бывших соратников. Эти поздние его высказывания явно противоречат известной нам фактической картине тесного многолетнего сотрудничества его с «собакой» Адашевым и «невежей» Сильвестром, которые, как верно сказал Курбский, «утверждали царя». Утверждали не только объективно, своей политикой, но и глубоко и всесторонне продуманной системой его возвеличения и в своих посланиях, и в проповедях, и в летописи, и в поощряемой ими публицистической литературе. Вполне понятно, что в ответ они ждали от него поведения, не мешавшего созданию светлого образа благочестивого царя, старались держать его в руках.

 

 

Общими усилиями Макария, Адашева, Сильвестра и горячо любимой царем жены Анастасии им это удавалось. Царь Иван держал себя вполне пристойно, не только перестал «человеков уропяти», но и оставил жестокие развлечения юности вроде швыряния с высоких теремов собак и кошек. Он стал образцовым христианином, ездил в далекие монастыри замаливать даже малые грехи «непотребного слова малого ради». Он нес этот крест безропотно, потому что понимал абсолютную необходимость такого поведения, без которого формальному авторитету его высокого титула невозможно было наполниться реальным авторитетом его личности. Словом, вести себя иначе ему, с одной стороны, было поздно, так как~_он уже вырос из возраста безответственного юнца, а с\ другой — рано, так как он еще не достиг той безграничной власти, цоторая! позволит ему в будущем обращаться со своими подданными так, как ему заблагорассудится.

 

С годами создаваемый общими усилиями авторитет царя подымался как на дрожжах. В первую очередь этому способствовали огромные внутри- и внешнеполитические достижения его правительства. Можно думать, что его самолюбие было всем этим не в малой степени удовлетворено. Вместе с тем влияние молодого царя на дела управления было, по-видимому, весьма ограниченным, с его мнением не всегда считались.

 

Трудно сказать, с самого ли начала испытывал Иван IV ненависть к своим советникам, вызванную вынужденным подчинением и смирением, которая позднее то и дело выплескивалась из него но любому поводу, или она созрела в нем постепенно. Так или иначе, его согласие с Адаптевым и Сильвестром в течение многих лет стойко выдерживало весьма тяжелые испытания.

 

Для того чтобы представить себе царя в конце 40— 50-х гг. не в качестве невольника своих же холопов, каким он себя потом изобразил, а в качестве «едино- мысленника» и «согласника» входивших в его правительство деятелей, необходимо ясно отличать Ивана IV конца 40—50-х гг. от царя Ивана Грозного 60-х и следующих годов его царствования. По многим пунктам своих воззрений, по крайней мере выраженных и зафиксированных, — это разные политические деятели.

 

Представить себе Ивана IV конца 40-х или даже середины 50-х гг. в качестве автора сочинения, подобного первому письму к Курбскому, так же трудно, как трудно представить себе Ивана Грозного в 1565 м пли, скажем, в 1575 г. произносящим без иронии или откровенного фарса речи вроде тех, с которыми он выступал в 1549 г.

 

Иван Грозный, разумеется, изначально «сидел» где-то внутри Ивана IV, но то ли был глубоко укрыт в нем, то ли медленно и постепенно вызревал. Так или иначе процесс превращения Ивана IV в Ивана Грозного происходил в период правления Адашева и Сильвестра и с их помощью. Процесс формирования творца опричпины шел рука об руку с вызреванием тех социальных и политических предпосылок, которые привели к ее созданию.

 

 

К содержанию: САМОДЕРЖАВИЕ В РОССИИ. ГОСУДАРСТВО ИВАНА ГРОЗНОГО

 

Смотрите также:

 

ИВАН 4 ГРОЗНЫЙ. Россия времени Ивана Грозного   Становление абсолютной монархии в России  абсолютной монархии...

 

Самодержавие России  Иван 3 и Иван 4 Грозный Археология Руси времён феодальной раздробленности. Возвышение московского княжества  

 

Образование централизованного Русского государства  Крепостное право в России  Борьба крестьян за землю на Руси  Холопы на Руси