ИСТОРИЯ РОССИИ 18 ВЕКА

 

 

Русская живопись 18 века. Художники Аргунов, Антропов, Рокотов, Левицкий, Боровиковский, Щедрин, Шибанов

 

Русские художники-живописцы приобрели самостоятельное значение прежде всего в области искусства портрета, в котором уже в петровскоз время работали такие мастера, как И. Никитин и А. Матвеев. В декоративной живописи середины XVIII в. русские мастера не создали таких замечательных произведений, как в портрете,— по крайней мере судя по сохранившимся росписям.

 

Впрочем, нам трудно говорить о декоративной живописи того времени, так как она почти не сохранилась  , за исключением особой области — мозаики. М. В. Ломоносову удалось создать русскую мастерскую художников-мозаичистов, которые выполнили под его руководством ряд превосходных мозаик ; из них особенно замечательна большая картина, изображающая «Полтавскую баталию».

 

Однако со смертью М. В. Ломоносова его мозаичная мастерская пришла в упадок.

 

Портреты работы Ивана Аргунова (1727—1802), крепостного Шереметевых, и Алексея Антропова (1716—1795), сына солдата, сильно отличаются от элегантных и светских, иногда изысканных, но чаще всего бездушных портретов кисти иностранцев, работавших при русском дворе. У А. П. Антропова в портретах появляется жизненная правда; так, в парадном портрете Петра III   (1762) дан такой правдивый образ жалкого уродца, что портрет этот приобретает значение пового слова в искусстве и вполне объясняет, почему Антропова не признавали в придворных кругах.

 

Реализм отличает и его портрет А. М. Измайловой  (1754), ярко показывающий образ чопорной старухи, придворной дамы, нарумяпеппой и набеленной. Сильпый, интенсивный цвет, любовь к узорочью, иногда даже известная плоскостность указывают на тесные связи Антропова с традицией древней иконописи и с народным искусством, что довершает своеобразие его стиля.

 

Творчество Антропова явилось утверждением самостоятельного пути развития портрета, независимого от влияния заезжих иностранцев и приведшего скоро к его блестящему расцвету.

 

И. Аргунов лучше, чем А. Антропов, усвоил приемы живописной техники иностранных мастеров (портрет П. Б. Шереметева 1760 г. и парадный портрет его жены, В. А. Шереметевой)  , но это не помешало и ему создать образы, поражающие своим реализмом. В портретах Хрипуновых" (1757) видна уже глубокая и вдумчивая характеристика изображенных лиц. В творчестве обоих этих художников намечается народная струя в русском искусстве, которой предстояло в будущем блестящее развитие.

 

 

Ко второй половине XVIII в. русское искусство пришло уже вполне сложившимся на светской основе. В это время оформилось его национальное своеобразие в ряду других европейских искусств, с которыми оно было теспо связано и среди которых оно заняло почетное место. Русские скульптура и архитектура, живописный портрет получили в XVIII в. мировое значение.

 

Расцвет русского искусства во второй половине столетия отражал развитие национального самосознания и рост Российской империи как могущественной европейской державы. Вместе с тем Крестьянская война 1773—1775 гг. поставила перед передовой общественной мыслью, в том числе перед литературой и искусством, проблему крестьянства. Правда в прямой форме протест нашел в искусстве лишь слабое отражение. Только несколько акварельных зарисовок нищих крестьян, сделанных И. А. Ермепевым   (70-е годы), по своей остроте и глубокому пониманию тяжелой доли крепостного крестьянства могут служить известной аналогией к пламенным строкам А. Н. Радищева о «деревне Разоренной». В целом же изобразительные искусства сохраняют свой дворянский характер. Отчасти это было обусловлено тем, что в XVIII в. произведения изобразительных искусств выполнялись главным образом по заказу дворян, что делало критику господствующего класса очень затруднительной; она проявлялась лишь в редких случаях.

 

Однако во второй половине XVIII в. на характере искусства сказываются «просветительские» идеи, зародившиеся в связи с разложением крепостнической системы. В передовом искусстве появляется стремление к простоте, возникает мысль о «естественном человеке», крепнет представление о впесословпой ценпости человеческой личности. По-новому стали понимать и героику, которая становится более простой и естественной, более бизкой к реализму. Этим новым направлением был классицизм  , который получил в это время распространение по всей Европе. Русский классицизм, особенно в архитектуре и скульптуре, имеет бесспорно мировое значение.

 

В 1758 г. в России была открыта Академия художеств, реорганизованная в 1764 г., когда при ней было создано «Воспитательное училище». Академия сыграла огромную роль в развитии русского искусства, в организации систематического обучения «трем знатнейшим художествам», т. о. живописи, скульптуре и архитектуре, а также и гравюре. Академия воспитала в XVIII в. много крупнейших художников. Однако в ее деятельности было немало и недостатков. Она была учреждением бюрократическим, воспитывала художников (с пятилетнего возраста) в отрыве от парода. Правда, в нее все же просачивались идеи дворянских вольнодумцев, получил в нее доступ и классицизм.

 

В основу обучения были положены рисунок и «сочинение», т. е. композиция. Основпым классом считался натурный. Однако преподавание ориентировалось на изучение высоких «образцов» античного искусства, вдохновлявших в ту эпоху всех художников Европы, которые видели в них воплощение своих героических идеалов. Конечно, такое поклонение античности связывало свободу творчества. Но русские художники, в особенности скульпторы и архитекторы, умели творчески претворять эти прообразы и создавать высокохудожественные произведения. По окончании Академии лучших учеников для довершепия образования посылали «пенсионерами» за границу, главным образом в Париж и Рим.

 

Среди классов живописи и скульптуры самыми важными считались классы «исторические», поскольку в исторических жанрах искусства легче всего было воплотить героические идеалы. Сумароков говорил, что они «умножают геройский огнь» и «любовь к отечеству». Меньше всего было связано с Академией искусство живописного портрета, развивавшееся главным образом вне ее стен. Именно здесь были достигнуты наиболее блестящие успехи, поскольку в портрете получил яркое отражение процесс развития человеческой личности — процесс, характернейший для русской культуры XVIII в., особенно в период зарождения капиталистического уклада в недрах феодального общества.

 

Первым крупнейшим русским портретистом был Ф. С. Рокотов (1736—1808), бывший крепостной, начавший свою деятельность в Академии художеств, но еще в середине 1760-х годов переселившийся в Москву и здесь, вдали от двора, нашедший свой собственный стиль. Уже первые работы Рокотова не уступают по мастерству пышным, парадным портретам иностранных портретистов, работавших при русском дворе (портреты царевича Павла мальчиком \ Екатерины II  , 1763); в Москве же Рокотов па чинает писать интимные портреты, где все свое внимание сосредоточивает на лице.

 

Широкая, свободная манера письма и изысканно тонкий колорит, применявшийся в декоративной яшвописи, служат ему для выразительной передачи одухотворенности личности. Иногда у Рокотова появляются образы с ярко выраженным характером, как, например, в портрете поэта В. И. Майкова  (около 1765), которого он показал вольнодумцем с острым насмешливым умом. Обычно Рокотова интересуют пе столько особеппости характера, сколько самая одухотворенность человека, которая светится особенно в глазах изображенных им лиц, отчего они кажутся как бы живыми, непосредственно общающимися со зрителем. Одпако лица на портретах Рокотова часто схожи между собой; их объединяет мечта художника о новом человеке, вышедшем за рамки сословпой ограниченности, о его благородстве и уме, о его сознании собственного достоинства (в портретах В. Н. Суровцевой  , В. Е. Новосильцовой  ), наконец, о его скрытой теплоте (портрет «Неизвестной в розовом»  , 70-е годы).

 

Творчество замечательного русского портретиста Д. Г. Левицкого (1735—1822) было значительно шире и многообразнее творчества Ф. С. Рокотова. Украинец по происхождению , Левицкий начал свое художественное образование в Киеве, у отца-гравера, и закончил его в Петербурге у А. П. Антропова. Левицкий великолепно владеет мастерством парадного портрета и в отличие от Рокотова не оставляет этого искусства до конца жизни (портреты А. Ф. Кокоринова, 1769 Урсулы Мнишек  , 1782; Екатерины II, 1783)  . Художник виртуозно владеет колоритом и передачей разнообразнейших материалов в одеждах и окружении пор1ретируемого, что создает впечатление ослепительной роскоши жизни последнего.

 

Но художник почти никогда не ограничивается этой парадностью. Из-под условности поз и жестов проглядывают у Левицкого живые люди, что подчас начинает разрушать самую торжественность образа. Так, в портрете П. А. Демидова  (1773) он изобразил богатейшего заводчика на фоне колони и занавеса, по в шлафроке, в ночном колпаке и в окружении растений, луковиц и лейки, свидетельствующих о его увлечении ботаникой. Точно так же и в парадных портретах юных «смольнянок», заказанных ему Екатериной II по случаю первого выпуска в «Смольном институте для благородных девиц», Левицкий подглядел детскую непосредственность подростков, только прикидывающихся светскими дамами (портреты Е. И. Нелидовой, 1773; Е. Н. Хованской и Е. Н. Хрущевой, 1773)  .

 

В портретах интимных Д. Г. Левицкий создает образы порой очень глубокие, как в портрете отца   (1779), порой обаятельные своей молодостью и искренностью, как в портрете М. А. Дьяковой будущей жены его друга, архитектора Н. А. Львова (1778). В отдельных случаях Левицкий даже позволяет себе легкую насмешку над изображаемым, как, например, в портрете Бакуниной   (1782), расплывшейся и неряшливой веселой помещицы.

 

Портреты Левицкого дают более конкретную характеристику образов, чем портреты Рокотова; тем самым они объекивнее и разнообразнее их. Но во всех его портретах проявляется одна общая черта: влюбленность художника в жизнь, радостное утверждение ее богатства и разнообразия, крепкий реализм. Вместе с тем в своей откровенной правдивости Д. Г. Левицкий продолжает традицию своего учителя А. П. Антропова. Сочетание простоты и декоративной парадности в портретах Левицкого сближает их с поэзией его современника и друга Державина.

 

Продолжателем Д. Г. Левицкого был его ученик В. Л. Боровиковский (1757—1825), также украинец по происхождению. Он еще ближе подходит к изображению человеческой личности, приоткрывая зрителю ее чувства и в этом сближаясь с сентиментализмом. Но простота и непринужденность получают в его портретах некоторый оттенок нарочитости. Лучшим портретом этого рода является портрет М. И. Лопухиной  (1797), мечтательность и томность которой он передал плавной линией контура и блеклым, хотя и чистым колоритом. Как и Рокотов, Боровиковский идеализирует свои образы, однако сохраняя при этом большую их конкретность.

 

Боровиковский писал и парадные портреты, но в них он идет дальше Левипкого в индивидуальной характеристике моделей; таков, например, портрет А. Б. Куракина   (около 1801), знаменитого «брильянтового князя», надменного вельможи, слегка презрительного и вю же время любезного. Уже в одном из ранних своих портретов Боровиковский изобразил Екатерину II (1795) без всяких атрибутов императорского сана, в виде помещицы, прогуливающейся по своей усадьбе в Царском Селе  .

 

Так русский портрет XVIII в. приносит в дар следующему столетию богатое наследие: не одно лишь мастерство в понимании колорита, пластики и композиции, но и умение всеми этими средствами реалистически показать не только представителя дворянского сословия, но и ценность «внесословной» человеческой личности. Художники стремятся показать личность в наилучших ее качествах, сообразно требованиям передовой части русского общества. В русском портрете появляются элементы той простоты и задушевности, в которых нельзя не видеть отголосков народной культуры. Именно это и было одной из причин того высокого и своеобразного положения, которое русское искусство заняло среди других искусств Европы.

 

С самого основания Академии художеств перед русской исторической живописью были поставлены ответственные задачи гражданского воспитания зрителя. Для этого широко использовались героические образы из античной истории, как, например, в «Прощанье Гектора с Андромахой» (1773), где художникА. П. Лосенко (1737—1773) показал патриотический пафос Гектора, уходящего на защиту родного города Трои. На первых порах такие сцены носили еще театральный характер, напоминая трагедии Сумарокова.

 

К концу XVIII в. растет интерес к отечественной истории, что составляет серьезное отличие русского классицизма от западноевропейского. Уже Лосенко написал картину «Владимир перед Рогнедой». Творчество Г. И. Угрюмова (1764—1823), работавшего в конце столетия, целиком посвящено темам из русской истории. В его картины, при всей их официальности, начинает просачиваться влияние просветительских идей, особенно о значении народа. Так, в картине «Ян Усмарь»   (1796) он показывает патриотизм, силу и храбрость сына простого воина, на бегу удерживающего разъяренного быка и тем доказывающего, что он достоин сразиться с «печенежским богатырем». Даже в сугубо официальной картине, заказанной Угрюмову имп. Павлом («Венчание Михаила Федоровича на царство»   1797—1799), он выдвинул на первый план народ.

 

Во второй половине XVIII в. в России получает развитие пейзаж, увлечение природой было тесно связано с развитием сентиментализма. В Академии существует класс ландшафтной живописи. К концу века начинают сливаться две линии ее развития: видовая и декоративная. В 90-х годах у Семена Щедрина (1745—1804) впервые появляются конкретные виды местности (чаще всего — дворцовых парков), которые одновременно являются и декоративными картинами с условным коричневатым колоритом «Вид на Гатчинский дворец с Длинного острова», 1796)  .

 

Сверстником Семена Щедрина был пейзажист и баталист М. М. Иванов (1748—1823), прикомандированный к штабу Г. А. Потемкина и по самому роду своей службы обязанный изображать как славные баталии русского войска, так и присоединенные новые земли. В своих многочисленных акварелях М. Иванов обнаруживает интерес не только к природе новых стран, но и к людям и их быту. Например, в картину «Вид Эчмиадзина» (акварель  , масло  ) художник вводит фигуры отдыхающих крестьян (на первом плане) и монаха, путешествующего на ослике (на втором).

 

Ф. Я. Алексеев (1753—1824) детально разрабатывает городской видовой пейзаж, поднимая его на новую ступень пейзажа художественного. В его картине «Вид Дворцовой набережной»   (1794) впервые изображена величавая красота Петербурга, отраженная в зеркальной глади Невы. Все большее место занимают в его пейзажах человеческие фигуры, что свидетельствует о растущем интересе художника к жанру.

 

Собственно жанровая живопись в XVIII в. была в России отсталым участком. Жанровые картины были случайными и не создавали преемственной традиции. Так, осталась совершенно одинокой картина И. Ф. Фирсо- ва «Юный живописец»   (60-е годы), превосходно передающая образ мальчика-художника во всей его простоте и чистоте; в картине есть большая задушевность и теплота, характерные для русского искусства. Знаменательная черта зарождающейся русской жанровой живописи — появление тем из крестьянской жизни. Именно здесь особенно отчетливо обнаруживается водораздел между крепостнической культурой и новой, в которой можно видеть зародыши демократического направления. Так, с одной стороны, мы видим «Храмовый праздник»   (1784) И. М. Танкова, где изображается, как помещики в раззолоченной карете приехали полюбоваться на «щастливую жизнь» своих «поселян» — на купающихся крепостных девушек, похожих на нимф. С другой стороны, акварели И. А. Ерменева 70-х годов показывают скорбные образы слепых и нищих крестьян. Но Ерменев был непризнанным художником; он едва получил от Академии аттестат об ее окончании и позже не имел никаких заказов,— в то время они могли исходить только от вельможных меценатов. Повидимому, ои кончил жизнь за границей  .

 

Только один художник, кроме И. А. Ерменева,— Михаил Шибанов, крепостной Г. А. Потемкина, правдиво показал крестьянскую жизнь в картинах: «Крестьянский обед»   (1774) и «Сговор» или «Празднество свадебного договора»   (1777). В последней представлен ряд глубоко правдивых образов, поражающих своей жизненностью (старуха с выразительной улыбкой — умной, ласковой и немного лукавой, смущенная и печальная невеста и др.)- Особенно хороши образы крестьян в первой картине. В улыбку, с которой крестьянин смотрит на своего ребенка, Шибанов вложил много ласки и сердечной теплоты. Но кроме этих двух картин, до сих пор не обнаружено ни одной жанровой картины Шибанова  . Однако и эти разрозненные образцы жанровой живописи ярко свидетельствуют о происходящих в русском искусстве сдвигах в демократическом направлении.

 

 

К содержанию учебника: "Очерки истории СССР. 18 век, период феодализма"

 

Смотрите также:

 

политика России 18 века  Россия во второй половине 18   Всемирная история