РУССКАЯ ПУБЛИЦИСТИКА НАЧАЛА 17 века О СМУТЕ И ИНТЕРВЕНЦИИ

 

 

Повесть 1606 года . Иное сказание. Повесть как хотел на престол Борис Годунов. Листы Болотникова

 

Грандиозные события начала 17 века  — крестьянская война под предводительством Болотникова и польско-шведская интервенция — определили содержание и идейную направленность русской литературы начала XVII в. Являясь художественным отражением русской действительности, литература этого периода по форме носила преимущественно публицистический характер. По своему содержанию эта литература, как правило, была исторической. Взволнованное повествование, написанное под непосредственным впечатлением пережитого, попытки осмыслить происходившие события, установить их причинную связь ярко характеризуют литературу начала XVII в. и отличают ее от произведений предшествующего времени.

 

В отличие от 16 века, когда писателями являлись преимущественно представители господствовавшего класса, авторами публицистических произведений начала XVII в., наряду с князьями, дьяками и монастырскими книжниками, были также и представители более демократических слоев населения. Они вносили в литературу свою оценку событий, резко отличную от оценки правящих кругов. Все это придавало особую окраску публицистике начала XVII в., сообщало ей политическую и классовую остроту.

 

Художественная форма публицистических произведений начала XVII в. также отражала стремление к демократизации литературы, к увеличению в ней светских элементов. В публицистике наблюдались постепенное освобождение от религиозного дидактизма, реалистическое изображение событий, стремление к психологической характеристике образов , к увеличению фольклорных художественных приемов в повествовании.

 

В июне—августе 1606 г. сторонник Василия Шуйского, один из монахов Троице-Сергиевского монастыря, составил так называемую «Повесть 1606 года» . Первоначальная краткая редакция этой повести возникла в результате стремления возвеличить В. И. Шуйского, показать законность избрания его на царство, подчеркнуть его происхождение «от великого князя Владимира» и одновременно опорочить Бориса Годунова и мотивировать появление самозванца как наказание за грехи царя Бориса — убийцы царевича Димитрия.

 

 

Это стремление опорочить Бориса Годунова отразилось и в самом названии повести («Повесть како восхити неправдою на Москве царский престол Борис Годунов»), и в ее содержании .

 

Вскоре после появления повести ее текст был пополнен многочисленными новыми фактами, зачастую вымышленными, но имевшими ту же цель — опорочить Бориса Годунова и возвеличить Василия Шуйского. Автор повести вместо исторического рассказа о событиях того времени дал публицистическую полуисторическую-полулитературную повесть с целью воздействовать на сознание читателя как самим подбором фактов, так и их толкованием.

 

Совершенно иное отражение событий крестьянской войны начала XVII в. мы находим в публицистических произведениях, вышедших из демократического лагеря. Эти произведения принципиально отличались от разобранных выше повестей иной классовой оценкой событий, иными целями и задачами. Эти произведения отличались от боярских повестей и по своим художественным достоинствам.

 

Простыми, но яркими по содержанию были, например, прокламации («листы») Болотникова, распространявшиеся в Москве и других городах. В этих листах Болотников, по словам патриарха Гермогена, призывал боярских холопов «побивати своих бояр,... гостей и всех торговых людей побивати и животы их грабити» Лаконичность прокламаций лишь увеличивала действенность подобных публицистических произведений: вместо объяснения и растолкования событий «листы» Болотникова излагали программу действий.

 

 В ответ на прокламации Болотникова патриарх Гермоген рассылал свои грамоты, в которых старался всячески очернить Болотникова и привлечь население на сторону Василия Шуйского. Грамот, однако, оказалось недостаточно,— и в октябре 1606 г. в Успенском соборе при большом стечении варода была оглашена написанная протопопом Благовещенского кремлевского собора Терентием «Повесть о видении некоему мужу духовному». Эта повесть призывала к объединению всех представителей господствующего класса вокруг Шуйского, объявляла участников крестьянской войны «кровоядцами» и «немилостивыми разбойниками» . Повесть протопопа Терентия изображала восстание Болотникова как проявление божьего гнева, как наказание, посланное богом за грехи общества .

 

«Повесть 1606 г.» в ее полной редакции была дополнена грамотами царя Василия, его крестоцеловальной записью и «Повестью о видении». Позже все это было пополнено рядом рассказов о событиях с 1607 по 1645 г., изложенных в литературной манере Хронографа. Вся эта сложная композиция из разнородных источников дошла до наших дней под условным названием «Иное сказание» — в отличие от «Сказания» Авраамия Палицына, за которым оно обычно следовало в рукописных сборниках. «Иным сказанием», очевидно, следует считать лишь первую часть памятника, вторая его часть (летописные заметки 1607—1645 гг.) принадлежит перу другого автора, продолжившего «Иное сказание» с совершенно иных идейных позиций .

 

Русский царь Михаил Фёдорович Романов

царь Михаил Фёдорович Романов

 

К содержанию: СМУТНОЕ ВРЕМЯ

 

Смотрите также:

 

17 век в истории России. Смутное время  Социально-политический кризис  Россия в эпоху нового времени

 

События Смуты начала 17 века  Становление абсолютной монархии в России

 

Искусство России 17 века  Польская и шведская интервенция. Окончание интервенции.

 

Восстания крестьян и казаков во время Смуты.  Книги по русской истории. Ключевский  Начало 17 столетия