ТАТАРО-МОНГОЛЬСКОЕ ИГО НА РУСИ

 

 

Великий Хан Тимур – Тамерлан. Хан Золотой Орды Тохтамыш. Папская миссия в Каракоруме

 

Как мы видели, в ранний период Монгольской империи все четыре сына Чингисхана и их потомки рассматривались как достойные трона, выбор кандидата проводился курултаем. С выбором Мункэ права на трон были фактически отданы лишь потомкам Толуя. После смерти Мункэ состязание за власть происходило между двумя членами дома Толуя, и ни один князь, принадлежащий другой ветви, не был достаточно силен для представления своих притязаний. И все же столкновение между самым старшим из здравствующих сыновей Толуя и его самым младшим сыном почти сокрушило единство империи и должно было произвести болезненное впечатление не только на самого Хубилая, но и на многих его советников. Назревала реформа права наследования. Это и произошло с установлением Хубилаем в Китае династии Юань. Следуя китайскому типу властвования, Хубилай сократил право наследования до своих прямых потомков мужского пола. Согласно Марко Поло, четыре жены Хубилая рассматривались как законные супруги, и «старший из его сыновей от первой жены должен был стать по закону императором ».[1] Следует отметить, что это согласовывалось с традиционными китайскими представлениями о государстве и обществе. Согласно им, лишь старший сын должен был заменить отца в семье; наследование по линии семейного культа в свою очередь означало наследование отцовского владения, а на государственном уровне – преемственность власти.[2]

 

Соответственно, старший сын Хубилая был провозглашен законным наследником трона. Поскольку он не пережил своего отца, его сын и внук Хубилая Тимур (его монгольским храмовым именем было Олджайту, а китайским почетным титулом – Чьен-Цун) был определен в 1293 г. в качестве наследника.[3] Предположительно, во всех случаях, когда не было очевидной линии наследования, вследствие ранней смерти старшего сына, правящий император должен был назначать наследника. Новые установления достигли своей цели в том смысле, что до конца династии Юань лишь потомки Хубилая рассматривались как достойные трона. Порядок старшинства, однако, не всегда соблюдался. В большинстве случаев утверждение нового императора курултаем считалось необходимым.

 

Ко времени смерти Хубилая его наследник Тимур оказался в Монголии, охраняя свой регион против любой возможной атаки Кайду. Мать Тимура собрала курултай, на котором были те Чингисидские князья, которые жили в самом Пекине или поблизости от него. Сначала казалось, что кандидатура Тимура встретит определенную оппозицию.[4] Но все разрешилось, благодаря усилиям командира императорской гвардии Байяна, который заявил, что не потерпит какого-либо противостояния Тимуру, поскольку последний был назначен Хубилаем в качестве его преемника.[5] Ультиматум Байяна был принят, и собрание проголосовало за Тимура. Он был немедленно вызван в столицу и провозглашен императором.

 

В правление Тимура (1294-1307 гг.) большинство государственных дел, оставленных незаконченными Хубилаем, были более или менее удовлетворительно завершены. Цари Камбоджи и Бирмы поклялись в верности императору (1296-1297 гг.). Держась подальше от вовлечения в проблемы тихоокеанского побережья, Тимур уделял большое внимание монгольским делам. Его войска сражались во многих битвах в 1297-1298 гг. с Кайду и его союзниками. Военные походы осложнялись дипломатическими действиями и контрдействиями, постоянно меняющейся комбинацией князей, персональным соперничеством и предательствами. В целом Кайду постепенно терял почву. Он, однако, воспользовался затишьем, и в 1301 г. предпринял решающую попытку захватить Каракорум. Но был разбит и умер в том же году.

 

 

 Оставшись без лидера, сыновья Кайду и многие другие князья домов Угэдэя и Чагатая согласились признать сюзеренитет Тимура и улаживать все будущие конфликты между собой переговорами, а не войнами (1303 г.). Это важное соглашение было довершено участием в нем персидского иль-хана. После смерти в 1304 г. иль-хана Газана Тимур послал большое посольство в Персию, чтобы утвердить в качестве нового иль-хана брата Газана Олджайту и проинформировать его об умиротворении Центральной Азии. Хан Золотой Орды Тохтамыш также поддержал новое соглашение. Характерно, что он, в свою очередь, собрал своих вассалов, русских князей на съезд в Переяславле Суздальском, где его посланник огласил решение, принятое ведущими монгольскими властителями.[6] Успех политики Тимура был, конечно, впечатляющим, и Монгольская империя, можно сказать, достигла апогея своего могущества в период его правления. Все это привело к восстановлению единства империи в новой форме панмонгольской федерации, во главе с великим ханом Пекина.[7]

 

В своей внутренней политике, равно как и в отношении к Западу, Тимур следовал традициям Хубилая. Когда Иоанн из Монтекорвино, в конечном итоге, достиг Пекина (1295 г.), он встретил благосклонный прием и получил позволение проповедовать христианство и организовать диоцез католической церкви. Деятельность Иоанна была довольно успешной; в 1304 г. 6000 человек крестились в Пекине по римско-католическому обряду. Многие из них были, возможно, не китайцами, а иностранцами, живущими в Китае.[8] Была основана семинария, рассчитанная на 150 молодых мужчин, для обучения латыни и греческому, а также григорианскому песнопению, которое очень нравилось Тимуру.[9] В 1305 г. близ императорского дворца на средства итальянских купцов была построена католическая церковь. Двумя годами позже папа Климент V назначил Иоанна архиепископом Китая и послал трех францисканских монахов в качестве его викариев.[10]

 

В Персии иль-ханы Газан (1295-1304 гг.) и Олджайту (1304-1316 гг.) также пожелали находиться в контакте с Западом, хотя первый из них стал мусульманином в начале своего правления, а второй, первоначально христианин, был обращен в ислам в середине своего правления (1307 г.). Олджайту разрешил папской миссии продолжить свою работу на Востоке. В 1300 г. король Якоб II предложил Газану военную помощь против Египта,[11] что, однако, не имело практических последствий. После панмонгольского соглашения 1303-1305 гг. Олджайту полагал необходимым объявить о новом курсе монгольской политики как для Египта, так и для Западной Европы и призывал мусульманских и христианских правителей установить мирные отношения между всеми нациями в мире.[12] Значение этого обращения не было достаточно понято на Западе. Король Эдуард II Английский в своем ответе просил Олджайту «освободить» Палестину от мусульман (1307 г.).[13] С политической точки зрения, эти переговоры оказались столь же бесполезными, как и все, ранее происходившие.[14]

 

 

Захват монголами русских городов 

Захват монголами русских городов

 

Смотрите также:

 

Древняя Русь. Русская история   Древнерусские города

 

МОНГОЛЬСКОЕ ИГО. Виды даней платимых хану в Орду  Хан Батый. Нашествие татар на Русь

 

Иго Золотой Орды. Татаро-монгольское нашествие  Отношения между князьями и монголами

 

НАШЕСТВИЕ МОНГОЛО-ТАТАР И РАЗОРЕНИЕ РУСИ В 13 веке  походы Батыя на Русь

 



[1] 214.  MPYC, 1, 356; MPMP, 1, 205. То, что старший сын первой жены рассматривался как очевидный наследник, было установлено Муль-Пеллио; согласно переводу Йуль-Гордье: «старший из сыновей от тех четырех жен».

 

[2] 215.  See Escarra, pp. 19. Среди монголов, как мы видели (глава 1, разд. 3), было противоречие между властью самого старшего сына как главы родового культа и самым младшим сыном как главой духовного начала семьи и наследником отцовского владения.

 

[3] 216.  MPYC, 1, 360; МРМР, 1, 206; Franke, Geld, p. 84. Монгольские и китайские титулы императоров Юань даны здесь и далее по A.C. Moule. «A Table of the Emperors of die Yüan Dynasty», JNCB(1914), p. 124. Я обязан Ричарду Л. Волкеру за то, что он обратил мое внимание на эту статью.

 

[4] 217.  D’Ohsson, 2, 646.

 

[5] 218.  Idem, 2,645-646; cf. Cordier, 2,342. Следует отметить, что Байян не был Чингисидом и принадлежал к видному монгольскому роду Баарин.

 

[6] 219.  Насонов, с. 79-80.

 

[7] 220.  W. Kotwicz. «Mongols», p. 2; Gram-Grzymailo, 2, 504-505.

 

[8] 221.  Согласно A. Moule, Christians in China (как в н.50), р. 150, п. 17, количество китайцев, обращенных в христианство в течение монгольского периода, кажется малым. Cf. K.S. Latourette, A History of the Expansion of Christianity, 2, 239.

 

[9] 222.  Grousset, Histoire, p. 93.

 

[10] 223.  О католической миссии в Китае см.: A.C. Moule (как и в н. 50 и 67), chap. 7; K.S. Latourette, A History of Christian Missions in China, chap. 5. Относительно писем и донесений монахов-миссионеров в Китае и Индии см.: Cathay, 3, 3-105.

 

[11] 224.  Spuler. Iran, p. 232.

 

[12] 225.  See Kotwicz. «Lettres», 2; Kotwicz. «Mongols», pp. 3-5; E. Haenisch. «Zu den Briefen der mongolischen Il-Khane Argun und Öljeitu an den König Philipp den Schönen von Frankreich», Oriens, 2 (1949), 216-235

 

[13] 226.  Spuler, Iran, p. 232.

 

[14] 227.  См. генеалогическую таблицу II.