ТАТАРО-МОНГОЛЬСКОЕ ИГО НА РУСИ

 

 

Хан Менгу-Тимур. Ярлык неприкосновенности для русской церкви. Политика Менгу-Тимура по отношению к Руси

 

Берке не оставил сыновей. Если бы он имел возможность назначить наследника, его выбор, вероятно, пал бы на князя Ногая, который проявил себя выдающимся военачальником и которого он, по всей видимости, очень любил. Однако новый хан должен был быть избран местным курултаем, собранием князей-Джучидов и высших военачальников. Генеалогическое старшинство не было абсолютно необходимым условием для избрания кандидата, но часто давало серьезное преимущество. Ногай не мог претендовать на старшинство в доме Джучи. Его отец, Татар, был сыном Боала, седьмого сына Джучи.[1] А все еще жили два внука Бату: Менгу-Тимур (Монгка-Темюр) и Туда-Менгу (Теда-Монгка), оба – сыновья Тугана.[2]

 

Ввиду высокого престижа Бату, как основателя ханства кипчаков, представляется вполне естественным, что избирательное собрание предпочло его внуков Ногаю. Поэтому именно Менгу-Тимур, а не Ногай наследовал Берке в качестве хана кипчаков. Поскольку к тому времени Ариг-Буга сдался Хубилаю (1264 г.), последний являлся бесспорным хозяином империи, из чего мы можем заключить, что Хубилай одобрил кандидатуру Менгу-Тимура в качестве великого хана (примерно в 1267 г.).

 

Ногай, однако, представлял собой слишком видную фигуру, чтобы полностью уйти со сцены. Помимо того, что он был джучидом, он был еще и военачальником высокого ранга – мириархом. Более того, он имел в распоряжении собственную армию – войска его орды, набранные, главным образом, из племени мангкытов.[3] Основной территорией проживания мангкытов в то время был бассейн реки Яик.[4] Позднее они стали известны как ногайская орда. Поскольку «Ногай» означает «собака», можно предположить, что собака была тотемным животным ведущего клана мангкытов. В египетских источниках хан Ногай упоминается под двойным именем: Иса-Ногай.[5] Вполне возможно, что Иса – это его собственное имя, а Ногай – клановое имя (то есть, название клана, вождем которого он был). В 1287 г. Ногай заявил, что получил особый указ от хана Бату поддерживать единство и порядок среди своей родни после смерти последнего в ханстве кипчаков.[6] Если так было в действительности, Бату, должно быть, утвердил господство Ногая над войсками его орды (орды мангкытов), считая их специальным подразделением, предназначенным для поддержания законного правительства в ханстве.

 

Представляется возможным, что, по соглашению с Менгу-Тимуром, Ногай был признан действующим правителем нижнедунайского региона и уполномочен вести дипломатические отношения как с Византийской империей, так и с Египтом. Согласно византийскому историку Георгию Пахимересу, Ногай был послан «ханами»на Балканы.[7] Нельзя ли сделать вывод из употребления Пахимересом множественного числа в слове «ханы», что соглашение Менгу-Тимура с Ногаем было подтверждено Хубилаем?

 

Для себя Менгу-Тимур оставил ведение переговоров с иль-ханом Абагой, а также ведение русских дел. Поскольку Менгу-Тимур поклонялся Небу и не был мусульманином, религиозный мотив в предыдущей борьбе между Золотой Ордой и иль-ханами теперь исчез. Помимо того, великий хан Хубилай оказывал давление как на Абагу, так и на Менгу-Тимура, чтобы уладить их разногласия. В результате, в 668 г. гиджры (1269-1270 гг.) они заключили мирный договор, который, естественно, сильно расстроил султана Бейбарса.[8] Однако султан был ободрен, получив на следующий год дружеское послание от Ногая.[9]

 

 

В 1271 г. Ногай начал кампанию против Константинополя с целью принудить императора Михаила VIII позволить его посольствам и посольствам египетского султана пользоваться босфорским морским путем.[10] Серьезно рискуя потерпеть поражение, император запросил мира и предложил Ногаю свою дружбу. В 1273 г. Михаил выдал свою внебрачную дочь Ефросинью замуж за Но-гая.[11] Таким образом, дом Палеологов теперь установил семейные связи (через внебрачных принцесс) как с иль-ханами, так и с правителями кипчаков.

 

Политика Менгу-Тимура по отношению к Руси была более благожелательной, нежели у его предшественников. Летописец замечает под датой 6774 г. от сотв. мира (1266 г.): «В этом году хан Берке умер и притеснение со стороны татар сильно облегчилось ».[12] По всей вероятности, сбор налогов мусульманскими купцами прекратился, и вместо этого были назначены постоянные сборщики налогов. Еще одним актом, имевшим большое значение, стал выпуск хартии неприкосновенности, или ярлыка, для русской церкви. Следуя заповедям Ясы Чингисхана, предшественники Менгу-Тимура не включали русских настоятелей, монахов, священников и пономарей в число «сосчитанных» во время переписи.[13] Теперь же были утверждены привилегии духовенства как социальной группы, включая и членов семей; церковные и монастырские земельные угодья со всеми работающими там людьми не платили налога; и все «церковные люди» были освобождены от военной службы.

 

Монгольским чиновникам запрещалось под страхом смерти отбирать церковные земли или требовать выполнения какой-либо службы от церковных людей. К смерти приговаривался также любой, виновный в клевете и поношении греко-православной веры. Чтобы усилить воздействие хартии, в ее начале было помещено имя Чингисхана. В качестве благодарности за дарованные привилегии от русских священников и монахов ожидали, что они будут молить Бога за Менгу-Тимура, его семью и наследников. Особо подчеркивалось, что их молитвы и благословения должны быть ревностными и искренними. «А если кто-то из священнослужителей будет молиться с затаенной мыслью, то он совершит грех ».[14]

 

По всей видимости, первоначально ярлык был написан по-монгольски и сразу же переведен на русский язык.[15] Следует вспомнить, что, согласно Плано Карпини, в канцелярии Бату были русские переводчики и писцы; и наследники Бату, должно быть, нанимали определенное количество русских секретарей. Можно так-же предположить, что текст ярлыка был составлен совместно Менгу-Тимуром (или его главным монгольским секретарем) и епископом Сарая Митрофаном, представлявшим русское духовенство. А если так, то моральная санкция против неискренней молитвы, должно быть, была сформулирована этим епископом.

 

Благодаря этому ярлыку, а также ряду подобных ему, выпущенных наследниками Менгу-Тимура, русское духовенство и люди, находившиеся под его юрисдикцией, составляли привилегированную группу, и таким образом была заложена основа церковного богатства. Выпустив этот ярлык, Менгу-Тимур следовал традициям Чингисхана и практике наследников Чингиса в Китае, так же, как и другие местные монгольские ханы.[16] С этой точки зрения (его ярлык соответствовал основным идеям монгольского правления и был, в принципе, закономерным. В то же время, он явился удачным внешнеполитическим шагом, поскольку обеспечивал, по крайней мере, до определенной степени, лояльность по отношению к хану наиболее образованной социальной группы на Руси, которая пользовалась большим авторитетом среди народа. Благодаря ярлыку можно было ожидать, что русский дух сопротивления хану будет существенно ослаблен.

 

Из-за политики лояльности князей по отношению к хану, утвердившейся в Восточной Руси благодаря Александру Невскому, и крушения сопротивления западнорусских князей во время правления Берке, задача сдерживания русских князей не представляла для Менгу-Тимура особых сложностей. После смерти Александра Невского разрешение занять владимирский стол было дано ханом Берке брату Александра, князю Ярославу Тверскому (Ярослав II, великий князь владимирский, 1263-1272 гг.). Его власть подтвердил Менгу-Тимур. Преемником Ярослава стал его брат, князь Василий Костромской (великий князь владимирский, 1272-1276 гг.). После его смерти не осталось больше сыновей Ярослава I, и Менгу-Тимур предоставил владимирский стол старшему из здравствующих сыновей Александра Невского, князю Дмитрию Переяславскому.

 

 

Монгольское нашествие на Русь 

Монгольское нашествие на Русь

 

Смотрите также:

 

Древняя Русь. Русская история  ИГО. Виды даней платимых хану в Орду  Хан Батый. Нашествие татар на Русь

 

Иго Золотой Орды. Татаро-монгольское нашествие  Отношения между князьями и монголами

 

НАШЕСТВИЕ МОНГОЛО-ТАТАР 13 веке  походы Батыя на Русь

 



[1] 500.  Тизенгаузен, 2, 57; Pelliot, pp. 52-54.

 

[2] 501.  О произношении этих имен см.: Pelliot, pp. 64-65.

 

[3] 502.  О мангкытах см.: Рашид, 1, cc. 48, 157, 186, 189-191.

 

[4] 503.  Река Яик сейчас называется Урал; это название было изменено по приказу императрицы Екатерины II после восстания Пугачева.

 

[5] 504.  Веселовский, с. 10.

 

[6] 505.  Тизенгаузен, 2, 69.

 

[7] 506.  Q. Pachymeres, Bk, 5, chap, 4 (Bonn ed, 1,344); Русский пер. (С.-Петербург, 1862), l, 316.

 

[8] 507.  Тизенгаузен, l, 125, 353; Spuler, p. 53.

 

[9] 508.  Веселовский, с. 22.

 

[10] 509.  Тизенгаузен, l, 359, 380; 30, с. 83.

 

[11] 510.  Ее также звали Ириной; см.: Spuler, p. 60.

 

[12] 511.  Троиц., с. 329.

 

[13] 512.  Лавр., 2, кол. 475.

 

[14] 513.  Перевод ярлыка Менгу-Тимура русской церкви на древнерусский язык см. в кн.: Григорьев, Ярлыки, cc. 124-126; Приселков, Ярлыки, cc. 94-98. В целом о ярлыках см.: Kurat.

 

[15] 514.  Ярлыки, выпущенные в пользу русской церкви, сохранились только в русском переводе. Характеристику этих переводов см.: Григорьев, Ярлыки, cc. 96-106.

 

[16] 515.  О ярлыках великих ханов в пользу религиозных общин в Китае см. выше, Гл. 2,4, с. 84.