МОНГОЛЬСКОЕ ИГО НА РУСИ

 

 

Правительство Руси в монгольский период. Бунты в Москве в 1357 году. Борьба за главенство между русскими великими и удельными князьями

 

Юридически говоря, в монгольский период Русь не имела независимого правительства. Великий хан Монголии и Китая считался сюзереном всех русских земель и, как мы знаем, временами действительно вмешивался в русские дела. В практических делах, однако, золотоордынский хан являлся высшим правителем Руси – ее «царем», как называют его русские летописи. Ни один русский князь не имел права управлять своей землей без необходимого ярлыка на власть от хана.

 

Таковы были юридические аспекты ситуации. Фактически же, как видно из истории русско-монгольских отношений, изложенной в двух предыдущих главах, внутренняя политическая жизнь Руси никогда не прекращалась, а только была ограничена и деформирована монгольским правлением. С распадом Монгольской империи и ослаблением самой Золотой Орды собственные политические силы Руси вышли из-под монгольской надстройки и начали набирать все больше и больше силы. Традиционные взаимоотношения этих сил, однако, были совершенно разрушены монгольским нашествием, а относительное значение и сама природа каждого из трех элементов власти претерпели коренные изменения. Здесь, как и в сфере национальной экономики, уменьшение роли городов являлось фактом первостепенной важности.

 

С политической точки зрения, разрушение в монгольский период большинства крупных городов Восточной Руси нанесло сокрушительный удар городским демократическим институтам, в киевский период процветавшим по всей Руси (и продолжавшим процветать в монгольский период в Новгороде и Пскове). Более того, только от населения городов, избежавших разрушения или восстановленных, исходила известная нам решительная оппозиция монгольскому правлению в течение его первого столетия. В то время как князьям и боярам удалось приспособиться к требованиям завоевателей и установить с ними modus vivendi, горожане, особенно ремесленники, жившие под постоянной угрозой призыва, вскипали негодованием при каждом очередном ограничении, вводимом новыми правителями. Поэтому монголы, со своей стороны, были полны решимости подавить сопротивление городов и ликвидировать вече как политический институт. Для этого, как мы видели, они склонили к сотрудничеству русских князей, которые и сами опасались революционных тенденций вече в Ростове, а также и в некоторых других городах.

 

Совместными усилиями монголы и князья предотвратили общее распространение городских волнений во второй половине тринадцатого века и подавляли отдельные изолированные восстания, разгоравшиеся время от времени в Ростове и других городах. Власть вече, таким образом, резко сократилась, а к середине четырнадцатого века оно прекратило нормальную деятельность в большинстве городов Восточной Руси и не может рассматриваться как элемент правления.

 

Когда в семидесятых годах четырнадцатого века русские князья начали оказывать монголам сопротивление, по крайней мере одна из причин трений с вече исчезла. Как в случае с арестом послов Мамая в Нижнем Новгороде в 1374 году, антимонгольские действия вече этого города одобрял местный князь. В целом, однако, и князья и бояре продолжали испытывать подозрения по поводу мятежного духа вече. Хотя они и просили горожан поддержать их в борьбе против монголов, но при этом имели в виду сохранить бразды правления в своих руках. Таким образом, вече как постоянный элемент управления было уничтожено. Как мы видели, князьям удалось даже избавиться от тысяцких, представляющих интересы народа в их администрациях; в 1375 году эта должность была ликвидирована. Однако искоренить вече было не так легко. Запрещенное в обычное время, оно снова собиралось, как только князья и бояре оказывались неспособными руководить. Временный захват власти населением Москвы во время нашествия Тохтамыша – типичный пример возрождения вече в кризисной ситуации, даже если это возрождение и не длилось долго в каждом конкретном случае.

 

 

Другим важным следствием упадка городов для социальной и политической жизни был рост относительного значения в русской политической структуре крупных земельных поместий. Даже в домонгольский период, как мы знаем, манор как социополитический институт имел большое значение[1]. В двенадцатом веке и князья, и бояре владели большими земельными поместьями, от которых они получали значительные доходы. Политическая жизнь, однако, все-таки концентрировалась вокруг городов, а большинство князей больше интересовались политикой, чем хозяйством. В монгольский период ситуация изменилась. С ограничением их политических прав монголами, князьям ничего не оставалось, как уделять больше времени руководству своими владениями. С упадком городов на первый план вышли сельское хозяйство и другие отрасли, использующие естественные ресурсы земли и лесов. В результате в Московии великокняжеские владения превратились в главную основу и экономической силы, и администрации великого князя. Земельные поместья не только являлись одним из основных источников его дохода, но также стали ядром его владений в административном смысле. Вся концепция княжеской власти была теперь изменена наследственными традициями.

 

Боярское землевладение в этот период тоже стабильно увеличивалось. В целом можно сказать, что в монгольский период бояре имели большее влияние на государственные дела, чем прежде. Раньше только галицким боярам удавалось выйти на доминирующие позиции в политической жизни; в первой половине четырнадцатого века их политические аппетиты скорее возросли, чем сократились, а, как мы знаем, конфликт бояр с последним галицким князем, Юрием II, ускорил его падение и открыл путь литовскому и вскоре польскому господству.

 

В отличие от Галиции, где бояре постоянно и сознательно находились в оппозиции к князю, боярство Восточной Руси было готово поддержать возвышение великого княжества, советниками правителя которого они являлись, особенно поскольку это возвышение было выгодно им самим и как классу, и как отдельным личностям. Когда стало ясно, что московские князья лидируют в борьбе за власть среди русских правителей, все больше бояр предлагало свои услуги князю московскому. Поддерживая возвышение Москвы, бояре, сознательно и не осознавая того, способствовали объединению Руси. Во многих случаях им удавалось убедить бояр из других княжеств признать главенство московского князя. В качестве стимула таким внешним сторонникам возвышения Москвы обещали места при дворе, что означало принятие в правящие круги московского боярства.

 

Как и в киевский период, говоря о боярском совете, нам необходимо различать общие собрания, созывавшиеся только по важнейшим поводам и в которых принимали участие все ведущие бояре, и узкий круг, или княжеский кабинет, который собирался регулярно. В монгольский период в великокняжеский кабинет входили главные чиновники государственной и дворцовой администрации, среди них «великий наместник» Москвы, окольничий  (главный церемониймейстер), бояре – главы административных управлений княжеских поместий – бояре путные.  Другие высшие бояре – члены кабинета были известны как большие бояре  или бояре введенные  («бояре, допущенные в княжеский дворец»). До ликвидации института тысяцкого он тоже являлся постоянным членом этого совета.

 

Несмотря на все свое влияние на ход государственных дел и рост собственных земельных владений, московскому боярству не удалось за монгольский период точно определить свои политические права. Какие факторы помешали им создать твердые конституционные гарантии работы их совета? Главным из них, безусловно, было существование высшей монгольской власти. Поскольку власть русских князей, включая великого князя московского, исходила от ханского ярлыка, князь всегда мог обратиться к хану за помощью против внутренней оппозиции. Власть вече была ограничена общими усилиями хана и князей. Бояре, разумеется, хорошо знали, что в случае сколько-нибудь острого конфликта с ними от князя можно ожидать обращения к хану. Когда Золотая Орда была сильна, ханский ярлык был не просто листком бумаги, он был мандатом. Другим ограничителем потенциальных политических устремлений бояр Восточной Руси являлось отношение горожан, особенно низших слоев. Несмотря на упадок вече как института, горожане, тем не менее, оставались элементом в русской политике. И от них можно было ожидать яростного противодействия установлению аристократического строя любого рода. Хотя великий князь постоянно срывал их преждевременные попытки восстать против монголов, народ не выступал против княжеской власти в принципе, поскольку в великом князе как главе вооруженных сил они видели единственного лидера, способного в будущем возглавить успешную национальную борьбу с монголами. И напротив, простые люди с подозрительностью относились к боярам как группе и не доверяли им. Свидетельством этого являются антибоярские бунты в Москве в 1357 году[2]. В любом случае, с точки зрения народа князь представлял из себя меньшее зло, чем бояре, и те понимали, что в случае конфликта между ними и князем его поддержит не только хан, но и горожане.

 

Кроме того, психологически сама свобода, которой обладали бояре как класс, делала четкое определение их прав избыточным с точки зрения большей части боярства. Как и в киевский период, любой боярин Восточной Руси, если он был неудовлетворен князем, мог прервать свои обязательства и пойти на службу к другому (исключая ситуацию, когда два князя воевали друг с другом). При этом боярин не лишался своих земельных поместий, поскольку они являлись не ленными владениями, а его вотчиной. Обычно этот принцип свободной службы работал на московского князя, потому что служба при его дворе сулила больше выгод, чем при любом другом русском правителе того времени. Принцип свободы бояр и их неограниченные права в собственных владениях были подтверждены в нескольких соглашениях между князьями в четырнадцатом и первой половине пятнадцатого века[3].

 

Будущим событиям суждено было принести горькое разочарование боярству Восточной Руси в их расчете на свою освященную традицией свободу. То, что они считали твердой почвой под ногами, к концу пятнадцатого столетия превратилось в песок. Эта свобода службы, которая являлась аспектом федеративного строя Киевской Руси, оказалась несовместимой с интересами растущей московской монархии. С изменениями в политической атмосфере нарушения великим князем принципа свободы службы стали практически неизбежными. Несколько нарушений подобного рода произошли в монгольский период. Первый известный прецедент – дело Ивана Вельяминова. Когда тот оставил Москву и перешел в 1374 году к тверскому князю, его имения конфисковали, а позже, когда москвичи его схватили, он был казнен[4]. Можно возразить, что это был момент острого политического конфликта и национальной необходимости, но, тем не менее, нарушение принципа отрицать невозможно. Другой подобный случай произошел в 1433 году, когда московский боярин Иван Всеволожский перешел к сопернику великого князя Василия II, Юрию Галицкому. Его имения тоже были конфискованы[5]. Это опять был период жесточайшего конфликта, гражданской войны, в которой обе стороны нарушали не только соглашения, но и нравственные заповеди. Однако в результате подобных неоднократных действий при московском дворе возникла тенденция отрицать право бояр уходить по своей воле при каких бы то ни было обстоятельствах. Тех бояр, которые пытались использовать свою свободу во время кризисов, теперь считали дезертирами или предателями. Новая точка зрения быстро завоевывала позиции, и к началу шестнадцатого века, когда Москва поглотила все удельные княжества, московские бояре обнаружили, что они прикреплены к великокняжеской службе. Кроме того, во время опричнины многие из них утеряли свои вотчинные владения, а взамен им были пожалованы ленные (поместья ).

 

В монгольский период в Восточной Руси существовало два основных момента, способствовавших росту великокняжеской власти: усиление власти каждого великого князя внутри своего великого княжества и экспансия самого сильного великого княжества за счет своих соседей. В результате первого процесса великий князь московский в конце концов превратился в абсолютного суверена (государя )своего княжества или, мы можем сказать, в автократа, хотя русский термин самодержец  (автократ) около 1500 года имел другое значение, а именно, "правитель, независимый от иноземного сюзерена ".Второй процесс вел к образованию национального государства и победе принципа единодержавия.  Поскольку две тенденции слились, великий князь московский (позже царь) получил ту абсолютную власть, которая так поразила и Герберштейна, и Флетчера.

 

Объединение Восточной Руси было длительным процессом, продолжавшимся с подъемами и спадами весь монгольский период и завершившимся только в начале шестнадцатого века в правление Василия III. В исторической литературе часто утверждалось, что сам хан способствовал этому объединению, сделав великого князя московского главным ответственным за сбор дани. Из фактической истории монголо-русских отношений, изложенной в двух предыдущих главах, мы знаем, что эта оценка ошибочна или, по меньшей мере, преувеличена. Ханы прекрасно понимали опасность предоставления слишком большой власти одному русскому князю. Поэтому в первой половине четырнадцатого века хан санкционировал разделение Восточной Руси на четыре великих княжества и поручил каждому из четырех великих князей собирать налоги внутри своего княжества. Только в 1392 году хан Тохтамыш, находясь в отчаянной ситуации и нуждаясь в помощи Василия I Московского, позволил ему захватить нижегородское великое княжество. Два других великих княжества, Тверское и Рязанское, в то время оставались в неприкосновенности.

 

Кроме поддержания на Руси политической раздробленности, татары, когда они опасались возрастающей силы какого-либо русского князя, всегда старались посеять семена раздора между ним и его возможными противниками. Если конфликт происходил, то они имели возможность или предложить свое посредничество, и таким образом подтвердить свою власть, или наказать князя, по поводу которого испытывали подозрения. Русские князья великолепно знали об этой коварной уловке, и в нескольких межкняжеских договорах того периода мы обнаруживаем статью, по которой подписавшиеся обязуются не слушать, если татары будут пытаться настроить одного из них против другого. Но у русских не всегда хватало здравого смысла исполнять свои благие пожелания.

 

Напомним, что правитель Москвы был не единственным великим князем, стремившимся объединить страну. Великие князья тверские были не менее честолюбивы, хотя и менее удачливы, а скоро появился и новый претендент – великий князь литовский. Попытки объединить Восточную Русь со стороны этих ведущих великих князей нельзя объяснять единственно их личными амбициями. Суровая политическая ситуация требовала объединения усилий всей нации; без него задачу освобождения Руси от монгольского владычества решить было невозможно. Это хорошо понимали не только многие князья, но и большинство народа – бояре, а также простые люди. Они инстинктивно чувствовали, что только сильный правитель может привести их к победе, и они были готовы поддержать такого правителя. Когда стало ясно, что великий князь московский становится сильнее других, все больше бояр и простых людей, даже в других великих княжествах, уповали на его руководство. С этой точки зрения победа Дмитрия Донского на Куликовом поле, несмотря на то, что за ней последовал новый период унижения, явилась важным шагом в развитии национального самосознания.

 

Борьба за главенство между русскими великими и удельными князьями проходила различные стадии. Каждый великий князь сначала старался закрепить свою власть над удельными князьями своего собственного дома, а затем всеми средствами добивался лучшегоположения в сообществе князей Восточной Руси в целом. Гамма политических взаимоотношений между великими и удельными князьями хорошо отражена в межкняжеских договорах того периода – многие оригиналы до сих пор хранятся в русских архивах. Политическое равенство или подчиненность обычно выражались в этих договорах в терминах родства, даже если эти термины не соответствовали фактическим семейным отношениям подписывавших. Так, в договорах от 1367 и 1374 годов князь Владимир Серпуховской, двоюродный брат Дмитрия Донского, фигурирует как «младший брат» последнего, а в договоре от 1389 как «сын» Дмитрия. Оба термина использовались для обозначения вассальных связей; степень подчинения в 1389 году возросла. В 1375 году великий князь тверской признал себя «младшим братом» великого князя московского; в 1382 году то же самое сделал великий князь рязанский. С другой стороны, когда два или больше князей заключали договор на равных условиях, каждый называл другого «братом».

 

Более официальные термины вассальной зависимости ввел великий князь Витовт Литовский в своих договорах с князьями Восточной Руси. Так, в договоре от 1427 года великий князь Борис Тверской признал Витовта своим господином.  Примерно два года спустя великий князь Рязани назвал Витовта и своим «господином», и «господарем» (сувереном). Первый из этих двух терминов быстро подхватил и использовал Василий II в договоре с Василием Серпуховским (1433 год). Последний должен был обращаться к своему московскому тезке как к "господину, старшему брату и отцу " –забавная смесь политических и родственных терминов. Через год можайские и верейские князья признали Василия II своим господином, опуская в этом случае родственные термины. С этого времени термин «господин» использовался в большинстве договоров Василия II с удельными князьями. В 1448 году (или в начале 1449) московская канцелярия попыталась сделать шаг вперед, определяя власть великого князя московского относительно удельных князей. В договоре с суздальским князем Василий II назывался его «господарем». Эта формулировка не повторилась, однако, ни в одном из последующих договоров Василия. Но сын Василия II, Василий III, использовал его в полной мере, требуя в 1478 году, чтобы новгородцы признали его своим государем (что является великорусским вариантом западнорусской формы «господарь»)[6]. Принятие термина новгородцами означало конец независимости Новгорода.

 

 

К содержанию раздела: Монголо-татарское нашествие на Русь

 

 

Карта Руси начала 15 века

 

Карта Руси начала 15 века

 

Смотрите также:

 

Древняя Русь. Русская история  ИГО. Виды даней платимых хану в Орду  Хан Батый. Нашествие татар на Русь

 

Иго Золотой Орды. Татаро-монгольское нашествие  Отношения между князьями и монголами

 

НАШЕСТВИЕ МОНГОЛО-ТАТАР 13 веке  походы Батыя на Русь

 



[1] 1006.  Киевская Русь.

 

[2] 1007.  См. выше, Глава 3, раздел 6.

 

[3] 1008.  См. ДДГ, сс. 40, 42, 52, 55.

 

[4] 1009.  См. выше, Глава 4, раздел 2; ср. Дьяконов, Власть, сс. 175-176.

 

[5] 1010.  См. Дьяконов, Власть, с. 177. Согласно Тверской летописи, когда москвичи позже захватили Всеволожского, по приказу Василия II он был ослеплен (ПСРЛ, 15, 290). В других летописях такой информации нет, и достоверность Тверской в этом случае может подвергаться сомнению.

 

[6] 1011.  См. Преображенский, с. 153; Васмер, с. 300. Термин господарь происходит от старославянского господь, «господин» (в современном русском имеет также значение «Бог»). Преображенский, сс. 151-152; Васмер, сс. 299-300. Согласно Васмеру, корень второго слога в слове господь – индоевропейское potis (что по латыни означает «могущественный»).