<<< ИСТОРИЯ РОССИИ 19 ВЕКА. Правление Александра 1

  

 

 

 

Возрождение тайного Северного общества в Петербурге. Конституция Никиты Муравьева и конституция Пестеля под названием Русская правда

 

 

Пестель употреблял чрезвычайно энергичные усилия для возрождения тайного общества в Петербурге. Он постоянно посылает туда своих посланцев (кн. С. Г. Волконского, Матвея Муравьева, Александра Поджио и др.), в 1824 г. едет и сам.

 

По его настояниям общество. было наконец организовано; но довольно трудно было ему убедить членов этого Северного общества следовать его планам и подчинить их своей воле: северяне успели к этому времени выработать себе самостоятельные взгляды и сильно разногласили с Пестелем.

 

Возрождение тайного общества в Петербурге произошло не ранее 1822 г., когда гвардия вернулась в Петербург. Тогда была выбрана новая управа из Никиты Муравьева, кн. С. П. Трубецкого и Николая Тургенева, который, впрочем, отказался и был замещен молодым офицером князем Евг. Петр. Оболенским. Организующим элементом был здесь Никита Муравьев, который прежде всего принялся за разработку проекта конституции. Он решительно расходился во взглядах с Пестелем по многим предметам.

 

Конституция Никиты Муравьева, с одной стороны, и выработанная Пестелем конституция под названием «Русская правда» — с другой, выражали как раз два соперничающих течения среди этих революционных кругов. Пестель в своей «Русской правде», или «Государственном завете», проектировал республиканское устройство в России.

 

На его теоретические построения оказал большое влияние французский писатель Детю де Траси, который написал известный комментарий к «Духу законов» Монтескье. Под влиянием Детю де Траси Пестель усвоил себе взгляд, что никакая монархическая конституция непрочна, что монархическое устройство и народная воля несовместимы, что поэтому всякое конституционное монархическое устройство есть nonsens. Понимая, что Россия к республике не подготовлена, Пестель думал, сокрушив при помощи военного переворота существующий строй, и уничтожив царствующий дом, образовать военную диктатуру в виде временного правительства, которое путем энергической работы в течение примерно 8—10 лет подготовило бы возможность осуществления республиканского строя в России. Разумеется, это вело бы к военно-деспотическому режиму, так как осуществление этого плана потребовало бы, без сомнения, подавления целого ряда контрреволюционных восстаний.

 

Впрочем, и сама республика, проектированная Пестелем, была ярко якобинского типа, с чрезвычайно сильной и централизованной административной властью.

 

Законодательная власть в этой республике, по его плану, должна была принадлежать вечу (избранному на основании всеобщей двустепенной подачи голосов), но все управление сосредоточивалось, по образцу французской директории» в руках пяти человек — директоров, которые должны были получить большую власть. При этом Пестель не только не желал допускать какой-нибудь автономии отдельных местностей, но, наоборот, желал совершенно, хотя бы и насильственно, объединить всю Россию в одно и однообразное политическое тело: он даже не признавал самостоятельности Финляндии и соглашался на отделение только Польши — под условием, впрочем, что Польша примет социально-политический строй, одинаковый с Россией; Финляндия же должна была быть совершенно инкорпорирована, причем Пестель не признавал даже местных языков. В вероисповедном вопросе он держался аналогичных взглядов, полагая, что православие в России должно быть господствующей религией. По отношению к магометанам он предполагал резкое вмешательство в их внутренний быт, желая упразднить у них подчиненность женщин. Евреев Пестель считал вредными эксплуататорами крестьянской массы и думал переселить всех евреев в Палестину, причем хотел дать им необходимую для этого военную мощь.

 

Таким образом, принципы Пестеля не отличались либерализмом, но зато демократическое начало было им проведено в его плане очень глубоко, особенно в экономической области, где он считал необходимым ввести новое, весьма своеобразное аграрное устройство. Все земли он проектировал разделить на две части: одна, общественная, должна находиться в коммунальном общественном управлении, другая, казенные земли (по его терминологии), могла эксплуатироваться казной или раздаваться по усмотрению центральной власти частным лицам. Но во всяком случае Пестель считал, что земля не может быть предметом частной собственности и должна служить прежде всего обеспечению народных масс. В этом отношении план его был столько же оригинален, сколько последователен и демократичен.

Что касается конституции Северного общества, которая была составлена Никитой Муравьевым, то она была монархическая. Хотя сам Никита и многие другие члены Северного общества соглашались, что, в принципе, республика лучше монархии, но они не надеялись ее осуществить, а если в спорах с Пестелем не особенно сильно отстаивали свои взгляды, то главным образом потому, что не имели возможности его переубедить и переспорить, что знали по опыту.

 

Но надо сказать, что в основание этой монархической конституции были положены принципы самых радикальных тогдашних конституций. Главным образцом, очевидно, послужила испанская конституция 1812 г. Первый параграф конституции Муравьева вполне определенно устанавливал, что Русская империя не может быть принадлежностью никакой определенной фамилии, и во главу угла сразу ставилась народная воля. Власть императора была чрезвычайно ограничена. Вече у Муравьева пользовалось не только всеми законодательными правами, но даже получало и права, обыкновенно принадлежащие монарху,— право объявлять войну и заключать мир и право амнистии.

 

Другой отличительной чертой муравьевской конституции был федерализм с широкой автономией провинций: республика Пестеля была централизованной, а монархия Муравьева была разделена на 13 (по втЪрой редакции — 15) автономных провинций, в каждой из которых должен был быть своего рода парламент, своя дума (избранная, впрочем, на основе цензового избирательного права), которая подчинялась, конечно, общему руководству центральной власти-, но имела широкую автономию. В социальном отношении Муравьев не шел так далеко, как Пестель. По его предположениям, крестьяне должны были быть освобождены, но получали весьма недостаточные земельные наделы, главная масса земель должна была оставаться в руках помещиков.

 

Эти два типа политических идеалов и явились представителями двух главных течений, которые в это время существовали в среде тайных обществ в России. Не столько разделял тут вопрос о республике или монархии, сколько о том, каким путем проводить это: путем ли якобинским или путем подчинения народной воле. Когда в Северном обществе в начале 1825 г. получил преобладание К. Ф. Рылеев, то он также высказывался, что можно предпочитать в принципе республику, но что это будет иметь значение только когда на это согласится народ. Итак, главное, против чего возражали члены Северного общества из планов Пестеля,— это было намерение его проводить республику во что бы то нй стало, вопреки народной воле.

 

Рылеев и Никита Муравьев были в этом отношении настоящими народовольцами: они во главе угла ставили народную волю. Зато в социальном отношении настоящая демократическая точка зрения была проведена тогда лишь в оригинальном проекте Пестеля, принятом членами одного только Южного общества. Вот те течения, которые развивались в тогдашних революционных кругах, отражаясь, конечно, и во взглядах более широких слоев общества.

 

 

 

К содержанию раздела: Русская история с конца 18 века до конца 19 века

 

 

Российский император Александр 1 Первый

 

Российский император Александр 1 Первый

 

Смотрите также:

 

Русская история   История России учебник для вузов  ИСТОРИЯ РОССИИ 18 века  РОССИЯ В XIX 19 веке

 

Общественно-политические движения в России 19 века   Две линии в истории русской культуры XIX 19 века