<<< ИСТОРИЯ РОССИИ 19 ВЕКА. Правление Александра 1

  

 

 

 

Неизбежность новой войны с Наполеоном. Заключение Кутузовым мира с турками в 1812 году. Скифский план войны

 

 

К началу 1812 г. для всех было ясно, что война России с Францией неизбежна.

 

Ясно было и то, что Австрия, и в особенности Пруссия, не говоря о прочих зависимых от Наполеона государствах Европейского континента, не могут в этой «последней борьбе» Наполеона с Александром остаться нейтральными.

 

Пруссия могла бы стать на сторону России в том случае, если бы Россия стала вести борьбу наступательную и перебросила бы свои армии за Неман прежде, чем Наполеон стянул бы туда достаточные силы. Но Россия этого сделать не могла, потому что поляки оказали бы с первых же шагов энергичное сопротивление, а прусские крепости еще оставались с 1806 г. в руках французов, и Наполеон мог, таким образом, уничтожить окончательно Пруссию, прежде чем Александр 1пришел бы к ней на помощь. С другой стороны, до весны 1812 г. не была кончена турецкая война, и вообще силы, которые мы могли двинуть против Наполеона, значительно уступали тем, какие он мог стянуть к Висле, не считая даже австрийских и прусских войск. Поэтому наступательная война для Россия была немыслима.

 

Перед началом войны Наполеон испытал, впрочем, две важные дипломатические неудачи. Ему не удалось привлечь к коалиции, составленной им против России, ни Швеции, ни Турции.

 

Швецию ему не удалось привлечь на свою сторону,— несмотря на обещание вернуть ей Финляндию и даже Остзейские провинции,— прежде всего потому, что Швеция не могла бороться с Англией, которая, разумеется, тотчас возобновила свой прежний союз с Россией, как только Россия разорвала с Францией; к тому же агенты Наполеона своим нахальным образом действий в шведской Померании сильно вооружили шведов против Франции, наконец, и Бернадотт, выбранный шведским наследным принцем, будучи исконным соперником Наполеона, не желал вступать с ним в союз.

 

Наоборот, летом 1812 г. после личного свидания с Александром он заключил с ним дружеский договор, заручившись лишь обещанием русского императора содействовать присоединению к Швеции Норвегии взамен Финляндии. Благодаря этому договору Александр получил возможность не только не опасаться с этой стороны нападения (которое в конце концов могло бы грозить Петербургу), но и вывести все войска из Финляндии, чтобы употребить их против Наполеона.

 

Что касается Турции, то новому главнокомандующему действовавшей там армии Кутузову удалось в начале 1812 г. нанести туркам решительное поражение, после которого и ввиду продолжавшихся в Турции внутренних смут турки не могли продолжать борьбу.

 

В мае 1812 г. Кутузов, заключил в Бухаресте с турками мир, как нельзя более своевременно — за две недели до вступления армии Наполеона в пределы России. Хотя теперь уже дело не могло идти о присоединении к России Молдавии и Валахии,— на что условно соглашался Наполеон в Тильзите и Эрфурте,— тем не менее по этому договору территория наша все-таки увеличилась присоединением Бессарабии по реке Прут. Правда, заключая этот договор, Кутузов пренебрег частью инструкций Александра: Александр настаивал, чтобы непременным условием мира Кутузов поставил Турции заключение с Россией наступательного и оборонительного союза или по меньшей мере обеспечения свободного пропуска русских войск через турецкие владения к иллирийским землям Наполеона.

 

Но отказ от этих требований составляет, конечно, заслугу Кутузова, ибо мир с Турцией был подписан 12 мая, а меньше чем через месяц, войска Наполеона уже вступили в Россию.

 

Для опытного полководца, как Кутузов, тогда было уже вполне ясно, что предстоящая война должна быть оборонительной, а не наступательной: не о посылке войск в Иллирию, о которой мечтали Александр и честолюбивый адмирал Чичагов, посланный к южной армии вместо Кутузова, приходилось тогда думать, а о сосредоточении всех оборонительных сил против огромных сил неприятеля, которого уже и тогда многие считали возможным одолеть, лишь заманив его как можно глубже в Россию.

 

Так называемый «скифский» план войны, состоявший в том, чтобы, не вступая в серьезные сражения, но оказывая постоянное сопротивление, отступать, оставляя неприятелю местности разоренные и опустошенные,— такой план перед началом войны 1812 г. возник одновременно во многих головах, и впоследствии многие лица, в особенности иностранцы, приписывали каждый себе честь его изобретения. Но, в сущности, изобретения тут никакого не было, так как этот способ войны был известен в глубокой древности (со времен персидского царя Дария). Но для его осуществления было необходимо, чтобы война прежде всего сделалась народной, так как жечь свои дома мог только сам народ, а не армия, которая, действуя так вопреки воле населения, приобрела бы в лице жителей только нового врага или по крайней мере недоброжелателя.

 

Александр это хорошо понимал. Сознавая всю опасность и ответственность борьбы с Наполеоном, но в то же время и ее неизбежность, Александр надеялся, что война на русской территории сделается народной не менее, чем в Испании. Всю важность народной войны Александр понимал, впрочем, еще и до испанских неудач Наполеона: он еще в 1806 г. старался, как вы помните,— и не без успеха — возбудить население России против Наполеона, не стесняясь в выборе средств. Однако «скифская» война была легка только для скифов; в стране же, стоявшей даже на той степени культуры, на которой стояла тогдашняя Россия, этого рода война сопряжена была со страшными жертвами. Притом опустошение должно было начаться с западной, наиболее культурной и населенной окраины, сравнительно недавно присоединенной к России. Наконец, необходимость и неизбежность «скифской войны», несмотря на ее популярность, далеко не всем была ясна.

 

 

 

К содержанию раздела: Русская история с конца 18 века до конца 19 века

 

 

Российский император Александр Первый Павлович

 

Российский император Александр Первый

 

Смотрите также:

 

Русская история   История России учебник для вузов  ИСТОРИЯ РОССИИ 18 века  РОССИЯ В XIX 19 веке

 

Общественно-политические движения в России 19 века   Две линии в истории русской культуры XIX 19 века