<<< ИСТОРИЯ РОССИИ 19 ВЕКА. Правление Александра 1

  

 

 

 

Военные поселения. Аракчеев. Военные поселенцы – солдаты-пахари

 

 

Положение Александра ввиду политики, которую он вел в это время в Европе, было тогда не из легких.

 

В 1816—1817 гг. он отменил предполагавшийся рекрутский набор, но в то же время не хотел сколько-нибудь уменьшить состава постоянной армии; когда же ему докладывали, что население ропщет, так как война кончена, а военные издержки не уменьшаются, то Александр отвечал с раздражением, что он не может содержать войска меньше, чем Австрия и Пруссия вместе.

 

В ответе же на указания, что эти государства уже распустили часть своих войск, Александр замечал, что и он «думает» это сделать.

 

Своим генералам, советовавшим ему сократить число войск, он говорил, что для России необходима «preponderance politique» и что поэтому об уменьшении военных сил нельзя и думать.

 

Зато он усилено думал в это время о сокращении стоимости содержания армии и об улучшении быта солдат.

 

Его одно время очень заинтересовала военная реформа, которая была проведена в Пруссии после Тильзитского мира, когда Пруссия обязалась иметь под ружьем не больше 42 тыс. войска.

 

Тогда, как известно, генерал Шарнгорст нашел остроумный выход из затруднения: сокращение срока службы до трех лет и учреждение запаса двух категорий, при наличности небольшой постоянной армии, дали стране возможность в случае необходимости выставить большую армию.

 

По системе Шарнгорста, в Пруссии всякий поступал на три года в военную службу, затем зачислялся в запас, из которого призывался время от времени в учебные сборы; таким образом, в короткое время население было обучено, и его лепсо было быстро мобилизовать в случае нужды, увеличивая таким образом наличную армию вдруг в несколько раз.

 

Александра эта идея очень заинтересовала, но он скоро сообразил, что к России его времени, ввиду огромности ее территории, редкого населения и полного отсутствия удобных путей сообщения, эта идея неприменима, так как при бездорожье и разбросанности населения невозможна быстрая мобилизация.

 

Вот почему на этой системе он и не мог тоща остановиться.

 

Заботясь, однако же, об улучшении положения войск и уменьшении издержек государства на их содержание, он напал еще в 1810 г. на французское сочинение некоего Сервана, в котором проводилась идея пограничных военных поселений, занимающихся одновременно и земледелием, и службой. Эта идея ему настолько понравилась, что он тогда же приказал П. М. Волконскому спешно перевести эту брошюру на русский язык — для того, чтобы познакомить с ней тотчас же Аракчеева, которому он решил вверить эту часть.

 

 Это и была система военных поселений, которые впоследствии принесли столько горя. Система эта состояла в том, что некоторые территории передавались из гражданского ведомства в ведение военного министерства, причем они освобождались от всяких податей и повинностей и за то должны были из своего населения комплектовать и содержать определенные воинские части.

 

Первое применение этой системы было сделано в 1810—1811 гг. в Могилевской губернии, в одну из волостей которой был водворен елецкий пехотный полк, причем волость эта была изъята из ведения гражданского начальства, местное же население было выселено в Новороссийский край. Для того чтобы вновь созданное военное поселение тотчас же получило характер земледельческого, приказано было из всех женатых и семейных солдат полка образовать один батальон и выписать к ним их жен и семьи, не обращая внимания на их желание или нежелание.

 

Эти семейные солдаты должны были составить коренное население волости; у них по квартирам распределяли остальных — холостых солдат, обращенных в батраков и получавших от водворенных солдат-хозяев взамен заработной платы полное содержание, наравне с членами их собственных семей.

 

Такова была идея, на которой остановился Александр в 1810 г.

 

Первое могилевское поселение не удалось, так как началась война 1812 г.; елецкий полк выступил в поход — и мысль об этих поселениях на все время Наполеоновских войн заглохла.

 

Но в 1816 г. Александр решил возобновить попытки проведения в жизнь этой идеи. На этот раз опыт был перенесен в Новгородскую губернию, где находилось имение Аракчеева, которому поэтому было удобнее наблюдать за ходом дел в этих поселениях. Было велено не выселять коренного населения, а прямо обратить его в военных поселян. Целая волость была отведена под это поселение; все крестьяне волости были объявлены военными поселянами; по их домам был размещен один из полков.

 

Устройству этого поселения на военный образец помог случай: центральное село волости Высокое сгорело. Аракчеев приказал выстроиться вновь уже по определенному плану. Это были математически правильно разбитые усадьбы; в них водворены были прежние жители, им обрили бороды, надели мундиры и оставили на их коште полк. При этом проявлялись всяческие заботы об улучшении их материального положения — давали скот, лошадей, давали ссуды и льготы и т. п. У этих солдат-пахарей были поселены назначенные для этого батальоны, причем расквартированные таким образом солдаты делались батраками Местных военных поселенцев. Когда холостые солдаты женились, они получали отдельные хозяйства, но на браки эти требовалось разрешение военного начальства. Всем вдовам и девицам на возрасте велся учет, и браки назначались начальством.

 

На эти поселения потрачено было много средств, чтобы устроить их быт прочно и планомерно: с другой стороны, жизнь поселенцев была скована мелочной мертвящей военной регламентацией: всякое хозяйство находилось под непрестанным надзором начальства; нерадивый хозяин мог быть лишен хозяйства и даже выслан из волости. Военной дисциплине были подчинены не только мужчины, но и женщины; дети в известном возрасте отбирались в учение и зачислялись в кантонисты. Население, несмотря на значительные материальные выгоды, относилось к этой системе с ненавистью, так как это была неволя — хуже крепостного права.

 

Надо сказать, что сам Аракчеев был человек материально честный, и те огромные суммы, которые проходили через его руки, к этим рукам не прилипали; он строго наблюдал и за подчиненными. Беспристрастно составленной биографии Аракчеева не существует, его роль и значение выяснены только с внешней стороны, и мрачные легенды, создавшиеся вокруг этого зловещего имени, едва ли вполне справедливы12. Слишком много ненависти и кровавых воспоминаний соединяются около него. К тому же слишком удобным козлом отпущения являлся такой человек, как Аракчеев, чтобы покрыть собой то, что делалось неприятного по воле самого Александра.

 

Неточности представлений способствбвали отчасти и те цензурные условия, в которых писались до последнего времени исторические труды. Все эти соображения необходимо принимать в расчет при оценке этой личности. Многие приписывают Аракчееву необычайно зловредное влияние на Александра и силой* этого влияния стремятся объяснить все мрачные черты Александра, проявлявшиеся в последние годы его царствования. При этом Аракчеева представляют не только другом Александра, но и единственным человеком, дружеские отношения к которому императора Александра не изменялись.

 

Между тем Аракчеев не столько был другом Александра, в истинном смысле этого слова, сколько верным рабом своего господина; в сущности, почти безразлично, был ли этот господин Павел или Александр. Аракчеев был человек неглупый, но малообразованный, зато дельный и трудолюбивый; он был материально честен, никогда не крал казенного добра, что было тогда довольно редко, и всегда был готов сэкономить всякую копейку в хозяйстве своего господина. При всей собачьей преданности Аракчеева,— при которой даже отечество представлялось ему ничтожным пустяком в сравнении с интересами его господина,— он, однако же, имел свой гонор и честолюбие. Он был беспощаден, бесчеловечен в своей исполнительности; зато он был способен предугадать намерение своего господина.

 

Он был тщеславен, но главным предметом его честолюбия была уверенность, что он пользуется неограниченным доверием своего господина. Конечно, такой слуга — сущий клад для самодержца, и в особенности такого, как Александр, который успел уже утомиться от тревог своего царствования, нуждался в верном человеке, способном смотреть на все предметы глазами своего господина. Но едва ли можно назвать Аракчеева другом Александра и в особенности едва ли можно ему приписывать нравственное и политическое влияние на Александра.

 

Направление политики несомненно зависело от Александра, а формы могли создаваться под влиянием Аракчеева. Что касается военных поселений, то Аракчеев не раз утверждал, что это не его идея, что сначала он был против военных поселений, но, раз взявшись за них, исполнял уже дело не за страх, а за совесть, увлекаясь его наружным успехом.

 

Военные поселения росли и развивались необычайно быстро, так что к 1825 г. корпус военных поселений состоял из 90 батальонов пехоты новгородских и 36 батальонов пехоты и 249 эскадронов кавалерии украинских поселений. Шильдер обращает внимание на тот факт, что это дело, имевшее огромное общественное и государственное значение, совершалось келейно.

 

Государственный совет в него не мешался, как будто бы это было и не его дело,— вопреки установленному законами порядку. В хозяйственном отношении это предприятие имело видимый внешний успех; быт населения в материальном отношении был обставлен очень исправно: в военных поселениях процветали сельское хозяйство, ремесла, и почти все, что нужно было для продовольствия и обмундирования этих военных частей, они не покупали, а производили сами. Благодаря этому Аракчееву удалось скопить запасный капитал до 50 млн. руб. (капитал военных поселений), и он любил хвастаться своим хозяйством, и в особенности образцовой отчетностью. И замечательно, что многие авторитетные и притом относительно независимые люди того времени давали весьма лестные отзывы о военных поселениях.

 

Так, Аракчееву удалось получить весьма лестные отзывы о военных поселениях от гр. В. П. Кочубея после их личного осмотра, от государственного контролера барона Кампфен- гаузена и даже от возвращенного из ссылки Сперанского, который побывал в новгородских поселениях и, наконец, от Карамзина. В отдельных поселениях, впрочем, впоследствии обнаружились, несмотря на всю строгость, крупные злоупотребления. Но главное, что подрывало при внимательном расчете значение этих поселений и с хозяйственной стороны,— это подсчет тех сумм, которые были истрачены на это предприятие казной.

 

Уже в первые годы было истрачено до 100 млн. руб., причем надо принять во внимание еще освобождение поселенцев от всех податей. Самый опыт этого своеобразного военно-хозяйственного эксперимента заслуживает обстоятельного и всестороннего исследования; но такого исследования до сих пор произведено не было: все сведения об этих поселениях чрезвычайно отрывочны. В литературе более всего имеется сведений о бунтах, которые там происходили в разное время. В народе же осталась мрачная память об этой чудовищной попытке обратить в военную крепостную зависимость значительную часть обширной страны13.

Забота о постепенной, но коренной реорганизации армии при помощи системы военных поселений составляла в первые годы после окончания Наполеоновских войн главную заботу Александра. Несмотря на то что было сказано им в 1816 г. П. Д. Киселеву — и что, без сомнения, повторялось другим лицам — о том, что он теперь вновь примется за внутренние реформы, слова эти если и осуществлялись, то лишь урывками или в виде второстепенных распоряжений.

 

 

 

К содержанию раздела: Русская история с конца 18 века до конца 19 века

 

 

Российский император Александр Первый Павлович

 

Российский император Александр Первый

 

Смотрите также:

 

Русская история   История России учебник для вузов  ИСТОРИЯ РОССИИ 18 века  РОССИЯ В XIX 19 веке

 

Общественно-политические движения в России 19 века   Две линии в истории русской культуры XIX 19 века