<<< ИСТОРИЯ РОССИИ 19 ВЕКА. Правление Николая 1

  

 

 

 

Гонение на раскольников и сектантов при Николае 1. Сколько в России было сект. Духоборцы, молокане, хлысты, скопцы

 

 

С воцарением императора Николая коренным образом изменилось отношение правительства к раскольникам и в особенности к сектантам. Положение некоторых сект значительно изменилось в неблагоприятную сторону уже в последние годы царствования Александра под влиянием тех обскурантских и изуверских течений в сфере духовного ведомства, выразителями которых явились в это время юрьевский архимандрит Фотий и находившийся под его влиянием петербургский митрополит Серафим.

 

Хотя положение самого Фотия с восшествием на престол Николая изменилось в неблагоприятную для него сторону и хотя молодой император не обнаруживал никакой симпатии к православному изуверству и обскурантизму, однако же он отнесся с самого же начала совершенно отрицательно и к расколу, который, с одной стороны, являлся в его глазах нарушением установленного порядка в церкви, а с другой — неизбежно должен был вызвать против себя репрессивные меры правительства своим противоправительственным характером.

 

Именно с этой последней точки зрения правительство императора Николая и оценивало степень зловредности и опасности отдельных раскольничьих толков и сект. С первых же лет царствования Николая круто изменилось к худшему положение тех духовных христиан, духоборцев и молокан, которые были поселены в значительном числе при императоре Александре на «молочных водах» в Таврической губернии и которые, несомненно, пользовались защитой и покровительством Александра и против сурового действовавшего закона, и против нетерпимости окружающего православного населения, проявлявшейся во многих местах.

 

При Николае духоборцы и молокане (как субботники, так и воскресники) сразу были отнесены к числу вреднейших сект вследствие их антигосударственных тенденций. Замечательно, что при первых же попытках классификации различных толков и сект (с 1837 г.) духоборцы и молокане наравне с хлыстами и скопцами были отнесены к числу вреднейших сект и значились даже в этом разряде на первом месте — впереди хлыстов и скопцов.

 

Это и понятно, потому что, с одной стороны, хлысты и скопцы заслоняли себя от преследований церкви наружным выполнением всех православных обрядов, с другой стороны, они не только молились за царя, но и легко устанавливали дружественные отношения с агентами царской власти, обладая значительными материальными средствами и пользуясь чрезвычайной подкупностью полиции и представителей духовной власти.

 

Наоборот, духоборцы и молокане, не шедшие часто ни на какие компромиссы, отличавшиеся чистотой и безупречностью нравственной жизни, принадлежавшие главным образом к крестьянству и представлявшие в своих поселениях как бы своего рода государство в государстве, вызвали в конце концов против себя ожесточенные преследования и гонения правительства, причем немалую роль сыграли и агенты учрежденного в 1826 г. III отделения собственной его величества канцелярии. Уже в 1826 г. император Николай высказал весьма определенный взгляд, что сектантов (по крайней мере, наиболее упорных и активных из них) следует вместо мирного поселения на «молочных водах» отдавать в солдаты на Кавказ, а неспособных к военной службе — ссылать в Сибирь на поселение.

 

В первый колебательный период царствования правительство не решалось, однако, резко изменить положение дел, сложившееся при Александре, какою-либо общею мерою; но во втором периоде — началу 40-х годов — пускаются в ход уже и общие меры: в 1839, 1840 и 1841 гг. происходит полное уничтожение поселений духоборцев и молокан на «молочных водах», и они массами высылаются в Закавказье, а наиболее активные из них ссылаются в Сибирь и отдаются в солдаты. 21 мая 1841 г. издан был высочайший указ, в котором император Николай торжественно объявил, что он признает одною из величайших обязанностей своих, наложенных на него Провидением, охрану «нена- рушимости прародительские православные веры»' в своих верноподданных и потому возвещал целый ряд репрессивных мер против лиц, отпавших от православие, причем, между прочим, впервые упоминалось о том, что малолетние дети лиц, сосланных за религиозные преступления, будут устраиваться по особым устремлениям верховной власти.

 

Правительство убедилось к этому времени, что все частные репрессивные меры, принимавшиеся в изобилии против раскольников и сектантов, в конце концов не достигали цели и что, несмотря на многочисленные наружные присоединения к единоверию и даже прямо к православию многих раскольников, общее число раскольников и сектантов отнюдь не уменьшается и даже, наоборот, во многих местах растет, причем появляются все новые и новые секты.

 

Поэтому решено было предпринять систематическое изучение раскола и сектантства на местах с целью установления затем наиболее рациональных и радикальных мер борьбы с ним.

 

Изучение это, хотя и было облачено в самые конспиративные формы, поставлено было, однако же, довольно широко и основательно, причем в числе довольно многочисленного персонала образованных министерских чиновников, употребленных в дело, были такие лица, как Ю. Ф. Самарин (в Риге), И. С. Аксаков (в Ярославской губернии и на юге) и др., а в центре всего дела в Петербурге поставлен был отставной проф. Н. И. Надеждин, бывший до 1836 г. редактором «Телескопа» и после того перенесший ссылку в Вологду, а затем поступивший на службу в Министерство внутренних дел (при министре Л. А. Перовском).

 

Материалы, собранные этими исследователями на местах, имеют, несомненно, большую ценность — по крайней мере, некоторые из них,— но к сожалению они мало подверглись обработке и еще меньше — опубликованию4. До этого времени правительство довольствовалось лишь официальными сведениями о числе раскольников и о числе раскольничьих монастырей, скитов, различных молелен и т. п., представлявшимися духовными начал ьствами в Синод, губернаторами — в Министерство внутренних дел и жандармскими офицерами — в 3 отделение, да более или менее случайными происшествиями и следственными делами о раскольниках и сектантах. В конце 40-х годов оно впервые получило возможность более или менее основательной проверки этих данных при помощи материалов, собранных на местах специально командированными им лицами.

 

Эти материалы прежде всего указали на совершенную неверность цифровых данных относительно распространенности раскола и сектантства в народе. Оказалось, что официальные данные преуменьшают эту распространенность, по крайней мере, раз в десять, а в некоторых местах еще гораздо больше. Так, например, по сведениям, имевшимся ранее, число раскольников в Ярославской губернии не превышало 14—15 тыс. душ, а по данным, собранным специальными исследователями, около половины населения этой губернии в той или иной степени было «заражено» расколами и сектами; в Вологодской губернии, по прежним официальным данным, число раскольников считалось около 3 г/г тыс. душ, а по данным специальных исследователей — около г/г жителей (до 200 тыс.) фактически отпало от православия и не посещало церквей; в Черниговской губернии оказался целый ряд городков и посадов, поголовно принадлежавших к расколу; в г. Новозыбко- ве, например, из 6300 жит. в расколе оказались 5451, причем в городе не было даже православной церкви; в Костромской губернии оказалось на 20 тыс. явных раскольников 27 485 тайных и, кроме того, 57 571 «зараженных расколом». Огромное распространение молоканства и духовного христианства обнаружилось в Тамбовской и Саратовской губерниях — до 200 тыс. в первой и несколько десятков тысяч во второй.

 

Немудрено поэтому, что в то время как по официальным ведомостям раскольников и сектантов число их показывалось между 1826 и 1855 гг. от 700 тыс. до 800 тыс. душ и лишь однажды (в 1837 г.) показано было в 1003 тыс. душ, на самом деле, по утверждению компетентного статистика, имевшего доступ к секретным правительственным данным,— генерала Н. Н. Обручева,— число это не могло быть меньше 8 млн. душ5.

 

По классификации, принятой правительством с 1842 г., раскольники и сектанты делились на вреднейших, вредных и менее вредных. Менее вредными считались поповцы, или приемлющие священство,— их число, по официальным ведомостям, было более значительно ввиду того, что они менее скрывались; вредными считались те беспоповцы (т. е. не приемлющие священства), которые признавали брак и молились за царя. По отношению к обеим этим группам правительство считало своею задачей не уничтожение их, а только борьбу с их распространением.

 

 Вреднейшими считались те беспоповцы, которые отрицали брак и отказывались молиться за царя и число которых, несомненно, в десятки и сотни раз превышало данные, представляемое в ведомостях, а затем все сектанты, начиная с молокан, духоборцев, иконоборцев, субботников, жидовствующих и т. п. и кончая хлыстами разных категорий и скопцами.

 

Число сектантов, отмечавшееся в ведомостях по отдельным губерниям единицами, десятками, редко сотнями и еще реже немногими тысячами, на самом деле считалось в некоторых губерниях, как я уже сказал, десятками и даже сотнями тысяч. В общем, вероятно, их было в России и в 40-х годах не менее миллиона душ. В сущности, хотя правительство в отношении этих «вреднейших», по его терминологии, сект ставило своей задачей полное их уничтожение, на самом деле преследования не вели к цели и число сектантов нимало не уменьшалось, а настроение их по отношению к правительству и агентам власти становилось все более и более враждебным. И это относится также и к раскольникам даже и тех толков, которые считались наименее вредными, и прежде всего к поповцам.

 

При Екатерине поповцы получили возможность открыто устраивать и содержать собственные монастыри и скиты, в особенности в указанной самим правительством местности — по р. Иргизу в Саратовской губернии. Главным недостатком в своем быту они считали отсутствие у них собственных епископов, благодаря чему им приходилось пользоваться лишь услугами беглых попов и даже расстриг, т. е. лишенных сана православных священников, если эти последние соглашались принять старообрядчество. Правительство со времен митрополита Платона, пытавшегося добиться воссоединения раскольников при помощи единоверческих церквей, стремилось именно этим путем привлечь в лоно православной церкви старообрядцев- поповцев; но, не желая их раздражать и насиловать, оно смотрело сквозь пальцы и на беглых попов, которые в начале XIX в. чрезвычайно размножились.

 

Николай Павлович не счел, однако же, возможным мириться со столь явным нарушением установленного порядка и стал энергически преследовать беглых попов. Тогда среди раскольников усилилось стремление добиться установления правильного рукоположения старообрядческих священников, для чего им необходимо было добыть себе настоящих старообрядческих архиереев.

 

Сохранилось предание, что подобный совет (или намек) они получили от самого шефа жандармов Бенкендорфа; но когда им удалось наконец, всякими правдами и неправдами добыть себе в Константинополе заштатного митрополита Амвросия и водворить его на кафедру с разрешения австрийского правительства в Белой Кринице, в Буковине (1847 г.), то русское правительство уже через год потребовало от австрийского (которое в то время выслушивало все требования императора Николая с особой почтительностью), чтобы Амвросий был немедленно устранен и выслан, причем оно добилось без труда и от константинопольского патриарха извержения Амвросия (ранее уже бывшего под судом) из сана.

 

Однако Амвросий до своего удаления из Буковины успел посвятить нескольких епископов, которые могли теперь рукополагать священников для старообрядцев, не жалевших денег на содержание этой новой иерархий. Русское правительство ловило и заключало в монастырские тюрьмы и этих новых иерархов, и поставленных ими священников наравне с беглыми попами; но от этого только усиливалось в старообрядцах враждебное отношение к власти, и параллельно с фиктивными присоединениями наиболее слабых из них к единоверию и даже к православию наиболее упорные элементы присоединялись, наоборот, к более вредным, с точки зрения правительства, беспоповщинским толкам и сектам.

 

Гонение на раскольников вызвало даже возникновение новых непримиримых сект, например секты «странников» которая возводила в принцип и догмат отказ от паспортов и всякого повиновения начальству, на которое она смотрела как на антихристовых слуг. Таким образом, к концу царствования Николая, вследствие той упорной борьбы, которую правительство вело с раскольниками и сектантами, не только число тех и других отнюдь не уменьшилось, но и враждебное отношение их к органам власти и ко всякой государственности, несомненно, резко обострилось.

 

Число судебных дел и суровых судебных приговоров против раскольников всякого рода росло из года в год; по официальным данным, число ежегодно постановляемых судебных приговоров против раскольников в 1847—1852 гг. было уже свыше 500 в год, а число лиц, состоявших под судом за принадлежность к расколу в это пятилетие достигло 26 456.

 

i Таким образом, пропасть между правительственной и народной идеологией росла и расширялась в течение этого царствования, пожалуй* еще в больших размерах, нежели пропасть между правительством и интеллигенцией того времени

 

 

 

К содержанию раздела: Русская история с конца 18 века до конца 19 века

 

император Николай 1 Первый Павлович

 

император Николай Первый

 

Смотрите также:

 

Русская история   История России учебник для вузов   РОССИЯ В XIX 19 веке

 

Общественно-политические движения в России 19 века     Император Николай 1 Первый. Детство и воспитание

 

 Николай 1 Первый. Смерть императора  Император Николай Первый   Николай Первый. Восстание декабристов

 

Внешняя политика Николая I  Россия эпохи Николая I. Внутренняя политика

 

политика Николая Первого. Крымская война.  БРОКГАУЗ И ЕФРОН. император Николай I