История гипноза

 

 

МИФ О "ЧУДЕСНЫХ" ИСЦЕЛЕНИЯХ. ДУХИ У ПЕРВОБЫТНОГО КОСТРА

 

 

 

 

 

Чонг протяжно завыл.

Стена исполинского леса отразила его предсмертный вопль раскатистым эхом, и в джунглях снова воцарилась напряженная тишина.

Продираясь сквозь колючие кустарники, группа охотников спешила на голос Чонга.

 

На открытой поляне им представилось страшное зрелище. Чонг в лапах огромного медведя. Оба они — человек и медведь стояли во весь рост. Видимо, Чонг, столкнувшись со зверем, растерялся и не успел воткнуть в открытое брюхо медведя рогатину. Зверь в одно мгновение заключил Чонга в свои объятия. Могучие лапы медведя легли на его плечи, а дышащая жаром злобы пасть оказалась прямо перед его лицом.

 

Вот тут-то Чонг и испустил вопль отчаяния и ужаса, услышанный прибежавшими охотниками.

Проворный Кулу первым бросился на медведя и ткнул его в бок рогатиной. Зверь разжал лапы, выпустил Чонга, который медленно осел на землю, и пошел на Кулу, но тут одновременно в брюхо и грудь зверя вонзились несколько копий — их прямо с ходу бросили другие охотники.

 

Обессилев от ран и потери крови, зверь рухнул к ногам победителей, и лес опять огласился воплем, но уже многоголосым и торжествующим.

 

Охотники бросились к распластанному на земле Чонгу. Они поднимали его на ноги, но он снова падал. Напрасно охотники осматривали его тело, ища на нем раны — те страшные красные дыры, через которые из человека уходит жизнь. На нем их не было... И в то же время Чонг не выражал радости по поводу своего спасения, не благодарил спасителей, не ликовал над убитым медведем. Он не издавал ни звука, глаза его были закрыты, члены неподвижны.

 

Казалось, он был мертв.

Часть охотников осталась разделывать убитого зверя, остальные, наскоро смастерив носилки, бережно уложили на них безжизненное тело Чонга и направились к своему стойбищу.

Когда густой лес поредел, вдали на холмах стали видны дымки костров. Ветер доносил голоса людей и запахи родного жилья.

Охотники пришли к хижине старейшины рода и колдуна.

Ку-Кор был для них всем. К нему обращались за советом во всяком сложном деле — всегда, когда была нужна помощь и поддержка высших сил. Ку-Кор умел разговаривать с духами. Поэтому каждый уважал и боялся колдуна. Он главенствовал в племени. Его слово было законом.

Охотники верили, что он вернет к жизни Чонга. Поставив носилки у самого входа в хижину колдуна, пришедшие начали выкликать его по имени.

—Ку-Кор, помоги Чонгу!

—Ку-Кор, хозяин леса взял с собой Чонга. Верни его обратно, позови его сюда. Он придет на твой голос, хозяин отпустит его, услышав твой голос!

 

Колдун не спешил выходить. Поспешность несовместима с его положением. Наконец бизонья шкура, закрывавшая вход в хижину, зашевелилась, два проворных мальчика отвернули ее в сторону, и на пороге торжественно показался Ку-Кор. Молча подошел он к носилкам и наклонился над неподвижным Чонгом. С ног до головы по безжизненному телу охотника пробежали пальцы колдуна. Бормоча что-то себе под нос, он вдруг резко встал и выкрикнул: «Духи придут к костру Ку-Кора! Они приведут с собой Чонга»,— и скрылся в своей хижине. Тотчас оттуда выскочили мальчики и, подбежав к горевшему перед входом костру, подбросили в него охапку сухих веток. Костер ярко вспыхнул. Из хижины колдуна раздалось заунывное и монотонное пение. Словно где-то вдали зазвучал протяжный зов. С каждым мгновением этот звук усиливался, будто приближался. И наконец, когда он раскатился подобно грому, бизонья шкура откинулась, и вновь появился колдун. Как трудно его теперь узнать! Это скорее медведь, чем человек: на нем шкура «хозяина леса», а на раскрытой груди красное пятно, окаймленное причудливым узором коротких линий. Искусно выделанная часть шкуры вместе с мордой зверя одеты прямо на голову колдуна. Хищный оскал пасти предостерегающе угрожает двумя рядами острых белоснежных зубов.

 

Ку-Кор начал ходить вокруг костра, приплясывая и пронзительно выкрикивая: «Хозяин забрал Чонга! Хозяин, верни Чонга! Чонг хочет к моему костру! Чонг идет к моему костру! Чонг садится у моего костра. Чонг,

 Чонг, Чонг, слышишь меня? Я, Ку- Кор, зову тебя, Чонг!»

 

С каждым выкриком колдун, не перестававший приплясывать, все чаще и чаще повторял имя — Чонг... Чонг... Чонг... Вдруг как бы дрожь пробежала по телу лежавшего на носилках, и он еле заметно шевельнул рукой. Крик изумления вырвался у охотников, но колдун уже не слышал этого крика. Как только он заметил, что Чонг пошевелился, ритм его танца резко ускорился: Ку-Кор стал бегать вокруг костра, то и дело высоко подпрыгивая. Вой волка и рев медведя раздавались из его открытого рта. Теперь он уже не называл Чонга. Он призывал духов: «Хозяин леса, ты отступил, ты отдал Чонга. Ты боишься духов, которых я зову. Я зову молнию, разрезающую небо, я зову гром, разрывающий тучи, я зову ветер, ломающий деревья, я зову реку, наводняющую землю!»

 

При этих заклинаниях колдун пришел в неистовство. Он сбросил с себя медвежью шкуру, схватил погремушку из сухого бычьего пузыря с мелкими камушками внутри и, потрясая ею над головой, закружился на одном месте.

— Встань, Чонг! Встань, Чонг! Встань, Чонг! Дух молнии тебе говорит — встань, Чонг! Дух грома тебе говорит— встань, Чонг! Дух ветра тебе говорит — встань, Чонг!

Ку-Кор стал страшен.

Несмотря на осенний холодный ветер, от которого не спасали даже толстые звериные шкуры, колдун скакал почти голый, обливаясь потом. Длинные волосы, сильно намазанные жиром и закрученные в косу, прилипли к спине. Глаза, казалось, были готовы выскочить из орбит, на губах пена.

Вид Ку-Кора, произносимые им заклинания приковали к себе все внимание, все чувства окружающих.

 

Бубен алтайского шамана с изображением дух целителя

 

Не в силах отвести глаз от неистовствовавшего колдуна люди сидели, как окаменевшие, не слыша ничего, кроме его голоса. Колдовство заняло много времени. Короткий осенний день быстро поглощался надвигающимися сумерками. А колдун все плясал и плясал, все выкрикивал слова заклинаний, сзывая духов к костру. Вот он начал прямо руками хватать пылающие головни и чертить ими в воздухе огненные круги и змеевидные линии. Искры звездчатым дождем рассыпались вокруг, они попадали на Чонга, на охотников. Никто не чувствовал ожогов. Наконец, и сам Ку-Кор упал на землю в полном бесчувствии и неподвижности. Долгое время он все не приходил в себя.

 

Чонг уже давно сидел, а не лежал на носилках. Повелительные окрики Ку-Кора вызвали его из забытья. Но вызвали для того, чтобы ввергнуть в гипнотическое оцепенение, пройдя через которое он обретал похищенное страхом здоровье. Он верил в колдуна, верил, будто колдун может вызвать добрых духов и с их помощью победить злых. В это же слепо верил и сам колдун и все сидевшие вокруг него.

 

Первобытные предки наши, по образному выражению Энгельса, переживали тогда «детство человеческого рода» и были несведущи, наивны, доверчивы и беспомощны, как маленькие дети. Природа обступала их со всех сторон как грозная и непостижимая сила. Она то милостиво согревала их лучами ласкового весеннего солнца и кормила вкусной пищей, то вдруг непонятно почему обжигала лютым морозом, морила мучительным голодом, поражала стрелами разъяренных молний, палила огнем лесных пожаров, топила в клокочущих водоворотах разлившихся рек.

 

Как предостеречься? Как спастись? Как предугадать, откуда тебя ждет бедствие? С какой стороны и от чего тебе угрожает гибель? И вот тогда подхлестываемое страхом воображение людей создало миф о незримых властителях, по своему произволу управляющих хаосом стихий. Люди наделяли сверхъестественной силой деревья, камни, молнию и гром, люди выдумывали всемогущих духов зла и добра. Свое единственное спасение от бед и страданий они видели в помощи распорядителей судеб.

В тот миг, когда Чонг, услышав призывный вопль Ку- Кора, приподнял голову и взгляд его встретился с глазами колдуна, излучавшими волны экстаза, когда всего его заполнил ритм грохочущих погремушек и речитатива колдовских заклинаний, он поверил, что близко спасение, что высшие силы, вызванные колдуном, его исцелят.

В его ушах один призыв: «Чонг, встань!»

 

Ку-Кор же, видя попытки Чонга встать, еще больше поверил в то, во что верил всегда — в могущество духов, в то, что ему дарована свыше власть вызывать их и беседовать с ними. Еще громче он стал взывать к духам: пусть добрые услышат, пусть злые испугаются и отойдут. Еще выше и неистовее стали его прыжки — пусть добрые порадуются, как он пляшет в их славу, пусть злые отступят перед его натиском.

 

А охотники? Ведь на их глазах свершилось чудо: Чонг, который недавно бездыханный лежал на земле у ног хозяина леса, теперь сидит на носилках и смотрит вместе с ними на кружащегося колдуна. Как тут не поверить во власть духов и в способность колдуна творить с помощью духов добро и зло, в его избранность и силу.

 

«Чонг, встань!» — в последний раз вместе с хлопьями пены исторгнул из своего рта Ку-Кор. И Чонг встал и пошел, немного шатаясь, навстречу колдуну. Но в этот миг конвульсивная дрожь пробежала по всему телу Ку-Кора. Его взгляд потух. Руки, как плети, упали вниз. Казалось, сила, которой он был переполнен, перешла в поднятого им больного. Он отдал ее всю без остатка, и теперь, сам обессиленный и лишенный чувств, медленно оседал на землю.

 

Из хижины вышли два младших колдуна — помощники и ученики Ку-Кора. Они бережно подняли его и скрылись с ним за пологом из бизоньей шкуры.

Мы не станем утверждать, что все произошло именно так. Это было слишком давно, несколько десятков тысяч лет назад, и поэтому доказательных свидетельств точно такой процедуры не сохранилось. Скорее всего, что в деталях наш рассказ произволен и не точен, но о главном, о существе происходившего, о его понимании людьми того времени, мы наверняка рассказали сущую правду. В этом убеждают нас украшенные изображениями духов предметы домашнего обихода, орудия производства и охоты, а главное, специально предназначенные для колдовства амулеты, примитивные флейты, бубны, найденные при раскопках стоянок кроманьонцев — наших далеких предков. Особенно интересны так называемые магические жезлы начальников с вырезанными на них фигурами диких лошадей, ланей, лебедей, змей и танцующих колдунов в звериных шкурах.

 

Во Франции в пещере Трех братьев сохранилось вырезанное на скале изображение пляшущего колдуна эпохи Кроманьон. На колдуне — шкура оленя с ветвистыми рогами, к щекам и подбородку прикреплено нечто, изображающее длинную бороду, сзади приделан лошадиный хвост. У ног его изображены различные животные: зубры, олени, львы с вонзившимися в них дротиками. Очевидно, здесь перед нами документальное подтверждение существования на этой ступени развития человека магического охотничьего обряда. Трудно представить себе, чтобы люди, которые верили, будто успех охоты зависит от колдовства, умилостивляющего духа оленя или медведя, не применяли подобного же колдовства для борьбы с недугами. Изучение жизни современных нам отсталых племен и народностей показывает наличие у них именно этих двух форм колдовст- ва—охотничьей магии и магического врачевания.

 

Могут спросить: так что же, вы хотите сказать, будто гипноз уже был знаком кроманьонцу?

Да, безусловно, ответим мы, в той неосознанной форме, в какой он знаком современному дикарю, знаком он был и первобытному человеку. Ведь гипноз— это не продукт определенного уровня развития нашего сознания, нашей культуры или науки. Таковыми являются только объяснение и понимание гипноза. Сам же по себе он есть определенное состояние, в котором кратковременно или продолжительно находится головной мозг, а вместе с ним и вся центральная нервная система человека.

 

 

 

 Смотрите также:

 

Первобытный праздник и мифология

Определяются границы истолкования первобытного ритуала и мифа при реконструкции первобытного общества.
Водяные духи первобытной мифологии были душами... ...первым типом культуры был первобытно-синкретический...

 

Духи и божества

Духи и божества. Если умерший был сильный человек, например владыка большой семьи или
Искусство Древнего Египта Искусство Древнего Китая Мифы и легенды Азии Культура
СТАНОВЛЕНИЕ ПЕРВОБЫТНОГО ОБЩЕСТВА И ПЕРВОБЫТНОГО ВРАЧЕВАНИЯ (более 2...

 

ПРИЛОЖЕНИЕ К ГЛАВЕ ЛИЧНОСТЬ ЦЕЛИТЕЛЯ - Исцеление...

Юрий Андреевич Андреев. Исцеление человека. Тем, кто уже в пути, Кто обязательно придет.
как телу (легкость, чистота), так и духу (спокойствие, доброта, полная. мобильность мысли).
Итак, продолжение заметок о чудесных энергетических ресурсах, которыми.