История гипноза

 

 

ЯСАК  ДУХА ЗАРАЗЫ

 

 

 

 

 

 «Десять лет — это задаток. А за дальнейшее я вам ручаюсь. О Средне-Колымске мы ничего не знаем, кроме того, что там жить нельзя. Поэтому туда и отправляем вас».

Это подлинные слова жандармского полковника, которыми он напутствовал в ссылку Владимира Германовича Богораза, отсидевшего три года в каземате Петропавловской крепости.

 

Бывший студент юридического факультета Петербургского университета, из которого его исключили за участие в студенческих волнениях, В. Г. Богораз (ставший впоследствии всемирно известным ученым-этнографом, языковедом, фольклористом и писателем В. Г. Богораз- Таном), двадцати одного года от роду был заключен в Петропавловскую крепость. Его — организатора группы «Народной воли» на юге России — арестовали в тот момент, когда он приехал в Петербург для совместной работы со столичной группой Александра Ильича Ульянова.

 

Тофаларская шаманка в глубоком гипнозе, развившемся в процессе совершения лечебного ритуала. (Тофы — народность, живущая в Нижнедвинском районе Иркутской области)

— Значит, жить нельзя? Ну, это мы посмотрим!..

 

Отныне задачей стало — обязательно выжить, назло жандармам, сохранить себя для дальнейшей борьбы с мучителями народа и палачами его защитников. Это твердое решение дало молодому революционеру воистину железную силу, необходимую для преодоления нечеловеческих лишений, страданий и трудностей, которые поджидали его на каждом шагу длившейся год дороги в неизведанную Луораветландию.

 

Жажда «додраться» поддерживала его и потом, в долгие годы ссылки.

Да, хоть и тяжелый, но правильный жизненный путь избрал студент Богораз. Путь борца за народное счастье, за лучшую долю для труженика.

 

«Луораветландия — страна чукчей, диких обитателей северо-восточной оконечности империи» — вот, пожалуй, и все, что можно было узнать об этом отдаленном и заброшенном крае царской России ко времени ссылки Богораза. Пешком и на лошадях, в зарешеченном вагоне и в арестантской колымаге, через бескрайние степи и поля, горы и реки, сквозь тайгу и тундру везли арестанта к месту его ссылки. И всюду взору будущего ученого представали одни и те же картины. Невероятная ширь просторов, сказочное богатство природы и, в вопиющем противоречии с этим богатством, крайняя бедность трудового люда.

 

Но вот и конечный этап изнурительной, долгой дороги, место ссылки — Чукотский полуостров, край суровой природы, никогда не виданных «оленных людей».

 

Ссыльный народоволец проникся горячей симпатией к этим бесхитростным, доброжелательным и трудолюбивым людям. Но сколь беспросветна нищета и убожество их существования! Перед картинами такого прозябания меркнут ужасы, с которыми столкнулся Бо- гораз, проехав всю необъятную Россию с запада на восток.

Поголовная безграмотность, самые дикие суеверия, кошмарная антисанитария жилья и быта, полное отсутствие медицинской помощи... Впоследствии, уже при Советской власти, в своем основном труде, посвященном чукчам, рассказывая об их жизни в дореволюционное время, Богораз-Тан писал: «На Севере не было школ и не было грамотных. В огромных округах, величиной с Германию, не было ни одного врача, ни одной больницы, и перед лицом эпидемий люди и олени были одинаково беспомощны».

Весной все вокруг покрывалось кожаными ярангами: с рек Россомашьей и Медвежьей, с Омолона и Чукотского Носа везли охотники меха, пригоняли стада оленей.

 

Открывалась местная ярмарка. Без боли не мог честный и справедливый Владимир Германович смотреть на эту «торговлю». Сплошной обман и прямое обворовывание неграмотных и детски наивных людей. Колымские купцы за пачку кирпичного чая или фунт папушки (табака) выменивали у них серебристых чернобурок и валютных соболей. А то и того проще. Поведут охотника в кабак, напоят сердитой водой (так чукчи называли водку), и вся его зимняя добыча даром переходила в руки хапуг. Сам дарил в пьяном умилении «хорошим» людям. Протрезвеет человек, кинется правды искать — а где ее найти? Спаивавших его купцов и след простыл, целовальник да староста над ним же посмеются: «А зачем пил, пить не надо было, пьяница». Оно и понятно, местное начальство всегда хороший калым с таких сделок имело. Вот и возвращается охотник в свое стойбище с пустыми руками — сам гол и к голой семье. Погорюет, пожалуется таким же обездоленным беднякам, да и в лес на промысел.

 

Стал Владимир Германович ближе сходиться с местным населением, изучать их язык, обычаи, верования. Часто давал полезные советы. Приобщая их к культуре, оказывал несложную медицинскую помощь. Полюбили его за это чукчи. Зато местное начальство, наблюдавшее за ссыльным, весьма неодобрительно смотрело на такую деятельность.

 

Вскоре Богораз получил приглашение от Русского географического общества принять участие в научной экспедиции, направлявшейся в самые глухие, неизведанные места края для изучения быта чукчей и окружающей их природы. Владимир Германович с охотой согласился.

Там-то, в самом сердце тундры, в стойбищах оленных людей и увидел он то, что имеет прямое отношение к нашему рассказу о гипнозе.

 

Подружился Богораз со старшиной чукчей Эттиги- ном. Часто захаживал он в ярангу сообразительного и добродушного оленевода Айнанвата. И тот все больше и больше привыкал к нему. Когда уже отношения стали совсем приятельскими, Владимир Германович начал расспрашивать о том, что его особенно интересовало и о чем, как он это хорошо понимал, с чужим человеком чукча откровенно говорить не станет,— о духах, о их роли в жизни оленных людей, о причастности духов к болезням и к лечению от этих болезней. Попыхивая своей деревянной длинной трубочкой и с наслаждением вбирая в себя едкий дым табака, Айнанват шутливо погрозил Богоразу пальцем:

—        Все узнать хочешь — про келет узнать хочешь. А что, если хозяева рассердятся на Айнанвата и накажут его?

Настала томительная пауза. Оба собеседника выжидательно молчали.

Вдруг чукча похлопал своего гостя по плечу:

—        Расскажу, все расскажу. Ты хороший человек, ты чукчей любишь, тебе можно рассказать. Хозяева сердиться не будут — ты свой. Келет всем владеют, все могут. Одни келет принадлежат тундре — они пугливы, другие келет хозяева озер, есть страшный келет заразы — вот о нем тебе расскажу...

За несколько лет до происходившего разговора на Чукотке разразилась эпидемия оспы, унесшая в могилу сотни людей, и это бедствие было свежо в памяти местных жителей. Впоследствии сам Богораз-Тан так изложил слышанный им рассказ об этом духе: «Уже третий месяц грозный дух заразы кочует по большой тундре, собирая с оленных людей человеческие головы в ясак.

 

Гипноз от древности до наших дней ночью, когда последняя сноха, суетившаяся у костра, влезает внутрь полога, он проезжает мимо стойбищ на своих длинноногих, красношерстных оленях, ведя бесконечный обоз, нагруженный рухлядью (т. е. пушниной, особенно ценными песцами, соболями). Полозья его саней — из красной меди; женщины едут вместе с ним, следя за упряжными оленями; захваченные пастухи гонят сзади бесчисленные красные стада с рогами, похожими на светлое пламя... Никто не видел его лица, но люди называют его хозяином страны».

—        Вот какой он страшный келет заразы,— закончил Айнанват.

—        Ну, а как бороться с ним?

—        Нельзя бороться — покориться надо.

—        Ну, как же с болезнями не бороться! —возмутился Богораз.

—        Почему с болезнями не бороться,— сказал Айнан- ват.— Можно с болезнями бороться, есть такие келет болезней, которые уступают шаману, их он может прогонять, а келет заразы шаман прогнать не может, его самого этот келет заберет, покориться надо.

Понимая бесполезность дальнейшего спора, Владимир Германович спросил:

—        А духов каких болезней прогоняет шаман?

—        Многих, многих болезней. Шаман сильный защитник, ему добрые келет помогают злых прогонять. Вот завтра шаман Тэнгэт келет корчи из охотника Рькав- чина прогонять будет. Приходи — посмотришь.

—        Я с удовольствием,— поспешил согласиться Бого- раз, но тут же с тревогой в голосе добавил: — Но пустят ли меня?

—        Почему не пустить — верного друга чукчей всюду пустят.

Магическая процедура изгнания духов получила у ряда народностей Алтая, Сибири, Аляски и Кольского полуострова (чукчей, орочей, лопарей и др.) название «камлания».

 

Применение этой процедуры для врачевания проистекает из убеждения, что в кознях злых духов кроется объяснение физических страданий и болезней. В далекие времена появилось это ложное представление, тогда же, когда родилась вера в духов.

Одни народы стали считать болезнь нападением злого, враждебного духа на законного владельца тела человека — душу. Другие полагали, что болезнь возникает, когда жадный, прожорливый дух начинает грызть тело человека, воспользовавшись временным отсутствием его души. Поэтому и уверовали в то, что для избавления от болезни можно применять любые средства, лишь бы они принудили непрошеного гостя оставить терзаемую им жертву.

 

К моменту появления религиозных верований люди уже накопили ряд сведений о лечебных снадобьях и способах помощи при ранениях и заболеваниях. Но, уверовав в сверхъестественные силы, человек стал придавать этим снадобьям и способам мистическое толкование.

 

Лекарство действует якобы потому, что духи, заключенные в нем, сильнее духов болезни, или потому, что колдун, маг или шаман, в обязанности которых стало входить врачевание, придали снадобью своими заклинаниями чудотворную силу. Какой бы прием ни применял колдун, знахарь, шаман или маг, какое бы ни давал больному зелье, их действия окружаются мистической таинственностью, цель которой заключается в том, чтобы подчеркнуть, что здесь совершается нечто необыкновенное, приоткрывается завеса иного мира, врачеватель вступает в общение со сверхъестественными силами.

Подобные верования до сего времени сохранились у некоторых народов.

 

Одна из известных исследовательниц Африки М. Кингсли писала, что по представлениям местных племен каждое явление есть результат действия одних духов на других. Когда, например, врач дает лекарство, то дух последнего влияет на духа болезни, борется с ним. Победа доброго духа над злым приводит к выздоровлению.

 

Аборигены Филиппинских островов убеждены, что целебное действие могут оказывать лишь травы, даваемые колдуном, произнесшим над ними заклинание. Слова колдуна напутствуют духов травы на борьбу с духом болезни.

Характерно, что ни колдуны и маги первобытных племен, ни знахари и шаманы не объясняли своих врачующих способностей собственной силой. Нет, они считали, что обязаны своим умением тем добрым духам, которые сделали их объектом особого расположения и помогают им в чародействе. Колдуны и шаманы объявили себя избранниками духов, посредниками между миром людей и миром сверхъестественных сил. Основываясь на записях самого В. Г. Богораза-Тана

 

Лапландский шаман во время камлания впадал в состояние глубокого гипноза, когда и ему, и окружающим виделись посетившие его духи.

о его личных впечатлениях от обряда камлания у чукчей, мы продолжим рассказ о том, как происходило у них камлание, специально посвященное врачеванию.

 

...На следующий день, как и условились, Айнанват привел Богораза в ярангу Тэнгэта. В яранге жарко натоплено и празднично убрано. Вдоль ее стен из натянутых оленьих шкур расселись люди, лица у всех торжественны и суровы. Их собрала сюда беда. Лучший охотник стойбища Рькавчин попал в руки злых келет. Заблудившись в тундре, он несколько дней голодал, и тут-то напали на него келет. Когда его нашли, он, совсем одичавший, сидел у потухающего костра и, разбрасывая во все стороны головни, кричал на злых келет, которые его обступили, что не станет их добычей, но келет смеялись над ним, гримасничали и дразнили длинными красными языками. И потом келет не оставили Рькавчина. По ночам они являлись к нему, смеялись в лицо и опять показывали страшные языки. С Рькавчи- ном тогда приключались корчи, он рвал на себе одежду, падал на пол и долго бился в судорогах — так терзали его проклятые келет, что смотреть было непереносимо. Несколько раз родственники и сам Рькавчин обращались к Тэнгэту, но шаман отказывался начать лечение, еще не подошло время, когда можно бороться с келет корчи. Лишь недавно он заявил матери Рькавчина: «Скажи сыну, через три дня буду изгонять из него злых келет». Шаман очень тщательно готовился к обряду. Все три дня он ничего не ел и только возился со своим бубном. Тэнгэт много раз смачивал, а затем просушивал туго натянутую перепонку из моржового желудка, бил по ней колотушкой из китового уса, все время прислушивался к возникающим при этом звукам.

 

Когда звон бубна стал звонок и сух, как треск пересохшего дерева, как разрыв молний, шаман и велел Рькавчину и его родственникам собраться у него в яранге. К этому времени охотнику стало совсем плохо. Злые келет нападали на него теперь каждую ночь и даже днем не давали ему покоя. Он уже не ходил, и его пришлось внести в ярангу шамана на руках и положить на указанное шаманом место.

Кругом царил полумрак. Лица присутствующих, лежащая фигура больного и сам шаман освещались только отблесками небольшого очага, разожженного посреди яранги.

Богораз осмотрелся. Некоторые из собравшихся были знакомы ему — охотники Катак, Ятиргин, Пэнлу, Кьетгерген. Знал он и Рькавчина.

 

Но вот шаман поднял над головой бубен, обычный, чукотского типа — маленький, круглый, с тонким деревянным ободком,— и ударил в него колотушкой.

—        Э-гэ-гэ-гэй! — произнес он и при этом начал ходить вокруг лежащего охотника.

—        Э-гэ-гэ-гэ-гэй! — громче и настойчивее выкрикнул он, как бы зовя кого-то, и тут же с истерическим надрывом в голосе закричал: — А-якка-якка-яккой! Сойди вниз, человек из Верхней страны ! Я хочу, чтобы ты был моим помощником. И правда, что другое я могу сделать? Откуда я еще могу получить какую-нибудь помощь? Я не знаю. Если ты позволишь, то я возьму тебя помощником. Сойди ко мне. Я стою здесь без всякой помощи!

«Как в этом заклинании,— подумал Богораз,— ярко и наглядно отражается основная причина веры в духов — надежда на чудотворную помощь. Эта вера порождена бессилием человека перед природой, отсутствием у него знаний о ней, жизненной потребностью куда-то обратиться за помощью, признанием своего бессилия справиться одному с навалившимся горем и страданием».

 

А шаман тем временем, закончив трижды повторенное обращение к духу-помощнику, все быстрее и быстрее ходил вокруг Ркавчина. Потом его ходьба перешла в бег, а бег в неистовую пляску с подскоками и прыжками. Все чаще и громче звенел и грохотал бубен. Оглушительная дробь коротких и частых ударов сливалась с воплями шамана:

Верхняя страна — по чукотским верованиям, страна духов.

—        Э-гэ-гэ-гэй! А-якка-якка-яккой! Боббо, боббо, боббо! Гау, ray, ray!

 

Тэнгэт впал в настоящее неистовство. Немыслимо было понять, откуда у человека может взяться такой запас энергии и силы. Все быстрее и быстрее его кружение, все исступленнее крики. Временами шаман переставал бить в бубен и подносил его к своему рту, тогда бубен наполнял ярангу каким-то невстречаемым в природе гудом.

Владимир Германович оглянулся на своих соседей. Посмотрел на больного Рькавчина. Казалось, все они были далеко отсюда — так потусторонне и сонно выражение их лиц, мешковато осели фигуры. Похоже, спят люди, но в то же время никто не спускал глаз с пляшущего шамана. Его отчаянные непрерывные прыжки и дикие завывания властно притягивали к себе все внимание окружающих.

 

Время от времени они по установленному веками ритуалу поощряют шамана возгласами сочувственного удивления:

—        Гыч! Гыч! Верно! Верно! Правда! Гыч! Гыч!

После почти часовой пляски и воя Тэнгэт неожиданно

выронил бубен, тот ударился о землю, и грохочущий его напев оборвался. Сам шаман постоял с минуту неподвижно, а затем рухнул около костра. Правая рука его упала на тлеющие угли, но он на это никак не реагировал. К нему подошла мать Рькавчина, бережно вынула руку из костра, закрыла его лицо платком и подбросила веток в костер. Айнанват нагнулся к уху Владимира Германовича и тихо, с благоговением в голосе сказал:

—        Душа Тэнгэта ушла в Верхнюю страну Нутенут, где живут добрые и злые келет. Ушла за душой Рькав- чина— за здоровьем его ушла.

Все сидели молча.

 

Шаман очнулся, приподнялся на руках, сел и посмотрел вокруг себя так, словно вернулся издалека и еще не очень понимает, куда он попал. Минуты две-три помолчал и затем неторопливо, тихим голосом начал рассказывать:

—        Далеко ходил. Много сильных и злых келет мешали— в Верхнюю страну прибыл. Злых келет, рождающих корчи в руках и ногах, в стороне от нас видим, душа охотника у них. Схватить, однако, не можем, не даются, дальше уходят. Тогда стал просить от правой стороны рассвета: болен человек, помоги мне. Духов бытием посмотри на меня. Ответила правая сторона рассвета: не хочу! У верхушки рассвета прошу: помоги мне, духов бытием посмотри на меня. Говорила верхушка рассвета: не хочу! От левой стороны рассвета просил я: помоги мне, духов бытием посмотри на меня! И ответила левая сторона рассвета: иди, на малой кочке светлая женщина сидит. Женщина времен начала творения, старушка, она знает заговор, ее проси. К кочке пришел, женщину старую посетил. Сказала: попробую. Травку назвала. Травка эта железной птицей станет, железным кобчиком. Духи в стаю куропаток обернутся. Железный кобчик накинется на них, убьет и съест. Душа Рькавчина освободится, обратно вернется. И станет он снова здоров и силен.

 

С этими словами шаман взял в руки пучок сухой травы, подошел к больному и, что-то бормоча, медленно обтер его лицо. Рькавчин, который во время всего рассказа шамана дремал, в то же время ясно слышал журчание его слов. Жадно вслушивался он в эти слова, стараясь понять, какую весть принес ему избранник духов из Верхней страны. Слова эти, находя живой отклик в сердце, запали в мозг, пробуждая горячую надежду на желанное выздоровление. И когда Тэнгэт, закончив обтирать его лицо, сказал: «Встань, Рькавчин, дух корчей убежал от тебя!» — молодой охотник резким движением сбросил с себя оленью шкуру, которой его в начале камлания укрыла мать, и встал. Громко крича, что он чувствует, как ему хорошо теперь, когда его не дергает за руки и за ноги злая сила, он стал прыгать и смеяться от радости.

 

Дружными возгласами одобрения присутствующие встретили исцеление Рькавчина.

Шаман тут же стал торговаться с родными охотника, сколько каких шкур ему прислать, сколько оленей пригнать к его яранге за оказанную помощь.

 

Богораз не стал прислушиваться к этому торгу: он давно уже имел возможность убедиться в жадности шаманов и знал, как они беззастенчиво обирают своих соплеменников, соперничая в этом с купцами и кабатчиками. Он думает о том, что от поселка к поселку, от стоянки к стоянке будет передаваться восторженная, изукрашенная и преувеличенная весть об удивительном проявлении «чудодейственного» могущества избранника духов — шамана. Как снежный ком будет расти его слава, увеличивая веру в духов, веру в чудесную силу камлания. И в этой славе утонет факт, что из многих, искавших спасения у него, он мог исцелить лишь единицы, что в ужасный год, когда поселок за поселком скашивал «страшный дух заразы», перед ним не мог устоять никто, и даже... сами шаманы падали под его косой. Но вера в чудесные исцеления от этого не меркнет, она держится на религиозном понимании мира, которое подсказывает и шаману и окружающим «неопровержимые» объяснения неудач в исцелении: то духам неугодна жертва, принесенная больным, то они разгневаны на жителей поселка за какое-то непочтение к предкам. А вот редкие случаи удачи порождают новую вспышку веры...

 

С этими невеселыми думами, откинув дверной полог шаманского жилья, Богораз вышел наружу. После спертой жаркой атмосферы яранги морозный воздух ударил в легкие обжигающей струей. И ему вспомнился день, когда он с группой товарищей вышел из теплого помещения университетской аудитории на залитую огнями набережную замерзшей Невы. Возбужденные, они горячо обсуждали лекцию психиатра Бехтерева о гипнозе.

 

«Да, ведь все, чему я сейчас был свидетелем, все — от способов вызывания этого состояния до влияния его на больного, явно страдающего истерическими судорогами,— это чистый гипноз. И состояние шамана, который впал в самогипноз от однообразного грохота бубна, диких криков и бесконечной пляски, становится понятным. Поэтому он и руку не отдернул, когда она попала в костер,— боли не чувствовал. И все эти разговоры с духами не что иное, как галлюцинации находящегося в экстазе человека, и сонливые фигуры присутствующих с неподвижно устремленными на шамана взорами. И «чудесное исцеление», посланное Рькавчину из «Верхней страны». Эх, жалко, не с кем поделиться своими мыслями! Некому рассказать обо всем этом. Не поймут меня добрые чукчи, не поймут. Очень уж они наивны. С очень давних времен задурманивало им головы назойливое звучание колдовского бубна, засасывала тина страшной животной жизни...

 

Но придет, верю, знаю, придет время, и не за горами оно! Спадут оковы рабства с народа, и свет истины, свет знания озарит этот заброшенный дикий край. И тогда кончится царство шаманов, замолкнут навсегда их бубны, и только улыбнутся снисходительно люди над теми «чудесами», в которые слепо верили их предки!»

 

Этим мыслям молодого революционера и ученого суждено было сбыться при его жизни. На Чукотке один за другим выросли благоустроенные городские поселки, появились школы и больницы. Многие чукчи стали учителями, врачами, инженерами.

 

 

 

 Смотрите также:

 

Грубая языческая религия - шаманизм. Шаманское учение.

Теперь Шаманизм придерживаются немногие. сибирские инородцы; у других шаманские верования удерживались, как.
духами. Шаманы могут устрашать их и сами, гоняясь за нами с плетью, с.

 

Шаманы. шаманские перевоплощения («Оборотни»).

Шаманские перевоплощения («Оборотни»). Способность духов-хранителей шаманов являться в человеческом виде и говорить с людьми считается доказательством их могущества.

 

Шаманские мифы

ШАМАНСКИЕ МИФЫ. Центральная фигура Шаманских мифов — шаман, осуществляющий посредничество между людьми и духами.
Тематически выделяются две основные группы Шаманских мифов: связанные с посвящением в шаманы (шаманскими инициациями) и с...

 

Шаман. Шаманизм, шаманские практики

Шаманизм. исцеления с помощью духов-хранителей и духов-помощников.
У коряков шаманы ели мухоморы, если надо было вступить в контакт со злыми духами или душами умерших.