ГЕОБОТАНИКА

 

ПО ЮЖНОМУ САХАЛИНУ  

 

 

 

В сентябре 1954 года мне довелось побывать на острове Сахалине — этой жемчужине советского Дальнего Востока. Помимо богатства полезными ископаемыми: углем, нефтью и рудами, помимо изобилия леса и рыбы, Сахалин замечателен своеобразием растительности, в которой удивительным образом сочетаются север и юг и где приспособленный к жизни на далеком севере и высоко в горах кедровый стланик образует густые заросли рядом с такими же непроходимыми чащами субтропического бамбука.

 

Свои экскурсии по южному Сахалину я начал в окрестностях города Долинска совместно с профессором А. И, Толмачевым. Мы посетили неширокую речную долину, гористые борта которой покрыты лесом из сахалинской пихты и ели с примесью каменной березы. На прогалинах густые заросли высокотравья, до 2—2,5 м высотою, перемежаются с такими же высокими и густыми чащами дикого бамбука из рода Sasa. Вамбук имеет ползучие корневища, густая сетка которых пронизывает почву до глубины 30 и более см.

 

Заросли дикого бамбука встречаются в Советском Союзе только на юге Сахалина и на южных Курильских островах. Они приурочены к богатым перегноем, темноокрашенным, плодородным почвам. Еще более плодородные и темные, почти черные почвы заселяет высокотравие. Как бамбук, так и особенно высокотравие, требуют значительной почвенной влажности. Наш дикий бамбук может быть отнесен к растениям «снежных субтропиков». Южный Сахалин и Южные Курилы по своим климатическим условиям представляют полную противоположность Араратской долине в Армянской ССР, т. е. той местности, которую А. А. Гроссгейм назвал районом «летних субтропиков».

 

В то время как летние субтропики (представленные также в некоторых горных районах Средней Азии) характеризуются малоснежной и достаточно суровой зимой, ко зато очень длинным, весьма теплым и солнечным периодом вегетации, «снежные субтропики» отличаются многоснежной и сравнительно мягкой зимой, но зато коротким и мало солнечным вегетационным периодом. Поэтому в районах «снежных субтропиков» сумма температур вегетационного периода бывает далеко не достаточной для выращивания таких культур, как чайный куст и цитрусовые. Но такие нехолодостойкие растения, -как курильский бамбук, скиммия, виды падуба, а из трав прежде всего некоторые субтропические папоротники, например плагиогирия, оказываются приспособленными именно для условий «снежных субтропиков».

 

Режим «снежных субтропиков» отражается и на поведении некоторых культурных растений. Так, на юге Сахалина и Южных Курилах обыкновенны случаи перезимовки в грунту картофеля. В совхозе «Маяк» (о. Итуруп) мы в 1956 году видели капустное поле, на котором три года назад выращивали картофель. В течение всех трех лет картофель держится на капустном поле как сорняк, отрастая от клубней, перезимовывающих в почве благодаря защите ее от промерзания снежным покровом.

Строгая приуроченность зарослей бамбука у нас к районам «снежных субтропиков» имеет следствием полное отсутствие этих зарослей в Приморском и Хабаровском краях, а также в Амурской области. Во всех этих районах режим «снежных субтропиков» отсутствует частью из-за недостаточной снежности зим, частью из-за их суровости.

 

К какому типу растительности следует причислять наши заросли дикого бамбука? До некоторой степени по своей структуре бамбучники приближаются к зарослям тростника (Phrag- mites). И те и другие образованы крупными корневищными злаками и представляют густые высокорослые группировки, обыкновенно лишь со сравнительно небольшой примесью других видов растений. Что касается бамбучников, то они имеют ту особенность, что бамбук является растением деревянистым, будучи своего рода типом «деревянистой травы». Поэтому правильнее относить бамбучники к особому типу растительности. Тем не менее экологически наши дальневосточные бамбучники в известной мере близки к лугам и прежде всего к лугам из вей- ника Лангсдорфа, с которыми они образуют нередко различные смешанные группировки в виде целой гаммы сообществ, промежуточных между бамбучниками и лугами.

 

Высоченные прямые стебли «медвежьей дудки», диаметром до 10 и даже более сантиметров увенчиваются наверху поникшими под тяжестью созревающих плодов зонтиками, наподобие шатра или беседки.

Имеются дубовые леса из курчавого дуба, который в СССР растет только на Южном Сахалине, Южных Курилах и изредка на крайнем юге Приморского края. Почвы под дубняками с большим содержанием песка, но такие же оранжевые, как и под лесами из лиственницы курильской и березы Тауша.

 

Ближе к Охотскому морю дубняки уступают место негустым, большей частью низкорослым лесам из ели, курильской лиственницы, березы, единично порослевого дуба и других пород. Во втором ярусе — нуртины кедрового стланика (P. pumila (Pall.) Rgl.), стволы которого в нижней части стелются по земле, а потом приподнимаются, изгибаясь словно подсвечники. Встречается и шиповник с громадными темно-розовыми цветами и красными, вздутыми, как бочонки, плодами. Это так называемая роза морщинистая (ругоза). Местами седые ковры кустистых лишайников, местами низкие заросли вечнозеленых кустарничков с темно-зеленой, блестящей кожистой листвой: это шикша (Empetrum), брусника и мелкие можжевельники.

Причудливо изогнутые или вытянутые, как флаги, по направлению ветра кроны ели и лиственницы, густые лишайниковые ковры, кедровый стланик и заросли мелких кустарников — все это создает картину не то высокогорной, не то полярной границы леса, а между тем мы находимся почти на уровне моря, а по широте южнее Киева и только чуть севернее Одессы. Слабый рост леса, ветровые формы деревьев, обилие высокогорных и северных растений, все это результат холодных ветров с Охотского моря. Оно уже виднелось вдали и пенилось, сердито плеская своими свинЦово-серыми волнами о песчаный берег.

В областной центр Сахалина, город Южно-Сахалинск, я заезжал несколько раз. Значительная часть города благоустроена. На окраинах прекрасные парки с обилием хвойных деревьев, что-то вроде Сухуми или Адлера, но моря в непосредственной близости нет.

 

Нам предстояло еще сделать экскурсию на гору Чехова, находящуюся недалеко от Южно-Сахалинска и названную в память пребывания на Сахалине А. П. Чехова. Мое путешествие на гору Чехова состоялось 22 сентября. От центра города до подножья горного хребта, главной вершиной которого и является гора Чехова, нужно было идти часа полтора, причем последние два километра мы шли по предгорной долине небольшой речки. Здесь растет много ив, ольхи, высокотравья. Вскоре появились ель и пихта. С дальнейшим подъемом в горы начался пояс ка- менно-березняков с елью, пихтой, рябиной и зарослями бамбука. Светлая зелень берез, строгие, почти черные кроны елей и огненно-пурпуровая, уже дышащая осенью листва рябины соз

дают живописные контрасты. Кажется, что находишься в парке, созданном искусными садоводами-декораторами.

 

С высоты 750—800 м над уровнем моря начинается переход к следующему горному поясу: появляется сначала небольшими группами кедровый стланик, тот самый, что растет близ берега Охотского моря. Одновременно появляется и довольно много брусники. Еще выше начинаются обширные и густые заросли кедрового стланика, местами с редкостойным верхним ярусом из каменной березы. На прогалинах много черники, а местами заросли бамбука, который на этих высотах растет даже лучше, чем внизу. Очевидно, это зависит от большой мощности и устойчивости снегового покрова зимою. Прижатые к земле стволы кедрового стланика достигают здесь 40 см в диаметре. Еще выше, ближе к вершине горы Чехова, кедровый стланик сдает в росте и, наконец, становится совсем низкорослым и угнетенным. Отсюда начинается самый верхний пояс, называемый гольцами. Здесь каменные россыпи, кладбища кедрового стланика, т. е. целые участки его зарослей, погибших на корню, с совершенно сухими и побелевшими, прижатыми к камням и клочкам почвы стволами. Также попадаются куртинки шикши, мелкой спиреи и карликовой каменной березы. Местами довольно много брусники.

 

На юго-западе, в окрестностях Невельска, находится ущелье, которое мы прозвали «тисовым», потому что там растет довольно много тиса (Taxus cuspidata Sicbet Zucc). Его ярко-красные «ягоды» красиво выделялись на темной, оливково-зеленой хвое. В этих лесах, в противоположность лесам близ Долинска и Южно-Сахалинска, пихта и ель занимают подчиненное положение, преобладают же разнообразные лиственные деревья. Здесь был калопанакс, или диморфант (Kalopanax septemlobum (Thunb.) Koidz.) с его колючими стволами -и лопастными листьями, похожими на листья клещевины, была и рябина с обильными красными плодами в щитках, и курчавый дуб, и сахалинский бархат (Phellodendron sachalinense (F. Schmidt) Sarg.) и небольшое деревцо — аралия, близкий родич чертова дерева Приморского края, принадлежащий, как и оно, к семейству аралиевых. К этому семейству относятся также калопанакс, европейский плющ и знаменитый женьшень, растущий дико в лесах Приморского края, но отсутствующий в лесах Сахалина.

 

Из этого же семейства в тисовом ущелье встречался нам кустарник, называемый диким перцем, или разноплодником, а по- латински — элеутерококком (Eleuthenocoocus senticosus (Rupr. et Maxim.) Maxim).* Его тонкие стволики одеты, особенно в нижней части, густыми, довольно мягкими, но очень колючими и длинными светло-бурыми шипами. Растение это оказалось очень ценным лекарственным, заменителем женьшеня.

 

Здесь было много и других кустарников: гортензия, или гидрангея, с эффектными щитками белых, чуть зеленоватых цветов,

берёскЛет, бузина и другие. Были и мелкие вечнозеленые кустарники; падуб и скиммия, оба с красными ягодами. Встречались и лианы: лазящая по стволам деревьев гортензия и вьющиеся — актинидия и лимонник.

 

В окрестностях Невельска мы ходили еще на один очень интересный склон, где растут три вида калины: два с красными плодами и один — с черными. Там же мы встретили дикий виноград Кемпфера с густо-бархатистой нижней стороной листьев. Были там густые заросли особого вида бамбука из того же рода (Sasa Makino et Shibata), но с более крупной листвою. Здесь, на крайнем юго-западе острова, растительность была еще более богатой и разнообразной, чувствовалось не холодное, а теплое дыхание Японского моря — полная противоположность тому, что я видел на восточном, охотском побережье Сахалина.

Перекинемся теперь в район, приближающийся к сухим субтропикам, в Мегринский район, на крайнем юге Армянской ССР.

Мегринская фригана

 

Сильнейшее впечатление на приехавшего впервые в Мегри оставляет необычайно резкий контраст между богатой садовой растительностью узкой долины речки Мегри и пустынным обликом подходящих к ней вплотную крутых каменисто-скалистых склонов гор. Садовые ландшафты представляют на фоне этих, каз!алось бы, безжизненных каменистых гор настоящие оазисы, созданные могучей силой поливной воды. Рельеф этих «пустынных» гор в ближайших окрестностях городка Мегри (и в других сходных по высоте над уровнем моря пунктах Мегринского и соседних районов) — очень резкий, и, в особенности у гребней горных отрогов, крутизна склонов бывает очень большой, местами почти отвесной. Всюду у гребней можно наблюдать результат интенсивного выветривания слагающих эти горы гранитов и гра- нодиоритов. Распадающиеся на обломки горные породы в виде более или менее крупных глыб, а также щебня, хряща и хрящеватого песка скатываются вниз, к подошвам склонов и, нагромождаясь там в виде так называемых пролювиальных конусов, создают у этих подошв более мягкий рельеф с уклоном 25—30°. Сами же гребни в результате сноса с них вниз легче выветривающихся частей принимают сильно заостренный, часто зубчатый вид; нередки там и так называемые «останцы» в виде отдельно стоящих каменных столбов, иногда имеющих причудливые формы, напоминающие то фигуру человека, то какое-нибудь животное и т. д. Такое интенсивное выветривание составляет особенность резких климатических условий с значительными колебаниями дневных и ночных температур и влажности воздуха; ему способствуют также физические особенности местных горных пород.

 

Эти горы кажутся безжизненными лишь издали, в действительности на них имеется растительность, и только некоторые, почти отвесные каменные кручи бывают, да и то на сравнительно небольших пространствах, лишены растений. Растительность этих «пустынных гор» в окрестностях Мегри и других аналогичных пунктах, т. е. в пределах от реки Араке до 800—1000 м над уровнем моря, представлена прежде всего формацией фриганы, которая характеризуется тем, что образована ксерофиль- ными полукустарниками и многолетниками, покрывающими далеко не полностью поверхность субстрата, который всегда крупнокаменист или хрящеват и не имеет почвенного покрова. Зачатки гумусообразования могут иметь место во фригане лишь там, где между обломками камня или между густыми основаниями ветвей полукустарников скопляются небольшие количества мелкозема. Кроме полукустарников и многолетников, в Мегринской фригане присутствуют однолетники, которые можно разделить на две биологические группы: эфемеры, которые к началу лета полностью заканчивают свой жизненный цикл и уже в начале июня и даже раньше принимают вид сухих, совершенно пожелтевших остатков.

 

 Группа эфемеров здесь не очень резко отграничена от второй группы — неэфемерных однолетников. Эти последние заканчивают свой жизненный цикл позже, чем настоящие эфемеры, так что еще в середине июня многие из них цветут, а некоторые только зацветают. Но есть среди них и такие виды, которые к началу июня уже полностью отцвели и плодоносят, но стебли их еще долго не высыхают. Кроме упомянутых неэфемерных однолетников, в Мегринской фригане встречаются также некоторые однолетники-суккуленты, а именно виды очитка, но существенной роли они не играют. Довольно обильно представлены также луковичные геофиты, прежде всего различные виды гусиного лука. Они, как и луковичный мятлик, представляют в условиях фриганы своеобразную биологическую группу, переходную от многолетников к эфемерам, так как многолетние части их тела сведены к минимуму, будучи представлены миниатюрными луковичками, тогда как все остальные части полностью выгорают уже к началу лета., К середине лета (июль) все однолетники (кроме суккулентов) почти полностью выгорают и фригана приобретает пустынный облик: на фоне крутых, покрытых-обломками камня склонов разбросаны там и сям на небольших расстояниях друг от друга только отдельные экземпляры и небольшие куртин к и полукустарников и многолетников. Из полукустарников (многолетники с деревянистой нижней частью стебля) для Мегринской фриганы характерны: густо белоопушенный, сильно пахучий чистец Ще глеев а из семейства губоцветных, чебер крупноцветный тоже из губоцветных, тысячелистник тонколистный с белыми стеблями и очень тонко рассеченными листьями, и другие.

 

Из многолетников с неодревесневшими или слабо одревесневшими основаниями стеблей характерны виды гвоздик, коро- вяки, оригинальное колокольчиковое растение — мишоксия, бессмертники из рода гелихризум и другие.

Особую биологическую группу составляют многолетние плотнокустовые злаки, но не степные, а особые фриганные. Редкс разбросанные во фригане плотные кустьнкочюи этих крайне ксерофильных злаков к середине лета приобретают характернук рыжевато-соломенную окраску и придают всему ландшафту своеобразный колорит. Многолетние плотнокустовые кочкооб- разные злаки являются такой же неотъемлемой характернейшеР принадлежностью Мегринской фриганы, как и полукустарники Наконец последнюю биологическую группу фриганы представляют ксерофильные кустарники. Однако они встречаются там хотя и часто, но далеко не везде; они являются по существу элементами лесных опушек, а во фригане играют роль примеси характеризуя группировки, в той или иной степени переходные от фриганы к кустарниковым зарослям в лесу.

 

Следующий очерк в этой маленькой серии касается растительности средней полосы Русской равнины, именно окрестностей гор. Владимира. Мы не должны забывать, что наша книжка должна быть занимательной, поэтому, учитывая, что растительность средней полосы России описана в очень многих научно-популярных изданиях, мы остановимся лишь на тех штрихах, которые могут дать кое-что новое.

 

В окрестностях города Владимира. Владимир расположен в подзоне смешанных лесов, и поэтому наиболее специфичны здесь именно смешанные леса из ели, дуба, липы, сосны, березы, осины. Смешанные леса имеют довольно неоднородный, мозаичный кустарничково-травяной покров. Замечается, например, что кислица и линнея чаще растут под елями, брусника — под соснами, а ландыш, копытень и земляника — под дубом, так что микрофитоценозы выделяются здесь весьма отчетливо. Что касается ассоциаций, то они в этих смешанных лесах главным образом производные, так как леса эти сильно нарушены рубками. Иное мы видим в сосновых лесах, где хорошо выражены и узловые ассоциации. Наиболее распространены из них: бор-черничник, бор-брусничник, бор ракитни- ковый, бор вейниковый, бор вересковый, бор зеленомошник, бор лишайниковый и бор зеленомошно-лишайниковый. Последний, впрочем, быть может, относится к производным ассоциациям. В нем под пологом сосны возраста около 40 лет, чередуются довольно крупные (1,5—2,5 м в диаметре) пятна зеленого мха — плевроция (Pleurozium schreberi) и такие же пятна беловатых и серых лишайников (Cladonia alpestris с примесью С. гап- giferina). Сначала кажется непонятным, чем вызвана такая мозаика, но при более внимательном рассмотрении оказывается, что пятна лишайника приурочены к осветленным прогалинам, пятна мха — к местам, слабо затененным периферическими частями сосновых крон, тогда как более затененные промежутки являются мертвопокровными, лишенными как лишайников, так и мха. Соответственно этому здесь выделяются три микроассоциации: лишайниковая, сосново-моховая и сосновая. Появление именно такой мозаичности, очевидно, вызвано деятельностью человека. Старый лес был вырублен, а оставшиеся группы соснового молодняка из-за удаления верхнего яруса не разредились, образовав очень густой полог с мертвым покровом под ним. На осветленных местах разрослись бывшие там и ранее лишайники, а переходные места занял мох.

 

Приречные леса по Клязьме образованы дубом с примесью вяза, черемухи и ив. В травяном покрове — сныть, копытень, ландыш, фиалки, звездчатка дубравная и др. Местами много кирказона. Немало и кустарников: лещина, волчье лыко, жимолость и др.

 

Наиболее интересные луга в окрестностях Владимира мы находим у села Боголюбово, близ впадения в реку Клязьму ее притока Нерли, напротив старинной (XII век) церкви Покрова на Нерли. Луга эти краткопоемные, почти осуходоленные вследствие значительного обмеления рек. Луга эти расположены большим массивом по левобережью Клязьмы и правобережью Нерли. Рельеф здесь носит явные черты бывшего в прежние годы сильного заливания: вдоль русел Клязьмы и Нерли рельеф гривистый, а к северо-востоку располагается обширное понижение, еще далее переходящеё в возвышенную террасу, на которой и расположено село Боголюбово. На гривах и на террасе луга ос- тепнены, что выражается в обилии таких видов, как узколистный мятлик, и в примеси таких, как типчак. Среди разнотравья много бедренца-камнеломки, подмаренника желтого, местами лапчатки серебристой. Из бобовых много люцерны серповидной, названной так из-за серповидной формы своих бобов, много также горного клевера. Там, где типчака особенно много, можно признать даже уже не луг, а степь. Но степь с обилием типчака встречается лишь сравнительно небольшими участками порядка 500—700 кв. м по наиболее возвышенному рельефу, причем почва на таких участках суглинистая, тогда как на окружающих лугах она большей частью супесчаная.

 

К типчаку на степных участках примешаны из злаков мятлик узколистный и тонконог Делавиня, из бобовых—клевер горный, из разнотравья —подмаренник желтый, тысячелистник и некоторые другие, но клевера и разнотравья здесь очень мало. Господствует типчак, создающий своими плотными дерновинками со слабо задерненными промежутками между ними степную структуру травостоя. Тонконог Делавиня, который на окружающих лугах образует рыхлокустовое задернение, здесь имеет тенденцию куститься плотнее, образуя формы, как .бы переходные к тонконогу стройному — обитателю более сухих мест и обычному в степной зоне. Кроме видового состава и структуры травостоя, типчаковые сообщества имеют еще один характернейший признак степей: это побурение и пожелтение травостоя во вторую половину лета, в то время как окружающие луга еще ярко- зеленые.

 

Интересно, что Н. А. Антипин и В. М. Пчелкин, описывавшие в 1926 году луга по Нерли, включая и участок около Боголюбова, т. е. более сорока лет тому назад, не упоминают про типчаковые группировки на этом участке и даже пишут, что эти группировки они находили по Нерли лишь в ее верхнем течении на вершинах грив близ деревни Быстрей, Юрьев-Польского района. Очевидно, за 40 лет эти группировки распространились, заняв новые места, где их раньше не было. Это можно поставить в связь с прогрессировавшей осуходоленностью долины р. Нерли.

 

Тип чековая пойменная степь на участке близ Боголюбова за^ ливается на очень короткий срок: так, в 1968 году она была в воде всего 4 дня. Таким образом, она является уже почти суходольной. Облик ее сильно зависит от погодных условий каждого года. В 1967 г. в середине июня она выглядела настоящей степью: дерновинки типчака были очень плотными и резко отграниченными от промежутков между ниМи: проективное покрытие дерно- винок типчака составляло около 40% всей площади ценоза, голая земля составляла 20%, моховой покров (Thuidium abietinum) вне яруса трав —10%, а 10% занимали злаки, главным образом тонконог Делавиня и мятлик узколистный, остальные же 20% — немногие бобовые (клевер горный и люцерна серповидная), осока ранняя и малочисленное разнотравье, в том числе единично угнетенный погремок (Rhinanthus vernalis (Zing.) Schischk. et Serg.). В 1969 г. была холодная и поздняя весна, и типчаковая степь приняла другой вид; покрытие типчака составляло не более 35%, голая земля — 5%, мох вне яруса трав — 5%, из злаков кроме типчака выделялись уже не только тонконог Делавиня и узколистный мятлик, но также красная овсяница и довольно обильно разросшаяся полевица Сырейщикова: эти злаки имели в сумме проективное покрытие около 20%, а остальные 35% занимали бобовые, осока ранняя и разнотравье, причем кроме клевера горного и люцерны желтой стал заметен и клевер красный. Увеличилось обилие погремка, причем он уже не выглядел угнетенным, стала заметно выделяться и полуница (Fragaria viri- dis Ducharte). Дерновины типчака стали менее плотными и менее резко отграниченными от промежутков между ними. Степь выглядит уже как степь луговая. Но это превращение в более сухом 1970 году вновь нарушилось, и степь опять перестала носить характер луговой. Дернины типчака снова стали более плотными, клевер стал менее заметен и т. д.

 

На других участках грив и террасы, где почва несколько влажнее, мы видим растительность лугового типа, хотя и имеющую остепненный характер. Здесь из злаков обычны узколистный мятлик, тонконог Делавиня, а типчака нет или очень мало. Из разнотравья довольно обильны герань луговая, порезник (Libanotis montana Crantz) и др. Из бобовых люцерна серповидная и клевер горный, но также клевер красный, или луговой, и клевер белый, или ползучий.

 

Нужно отметить еще участки с особенно бедными песчаными почвами в лощинах, где довольно много мелкого зеленого мха, а из цветковых растений мышехвостник, желтая крупка, щавелек и некоторые другие. В лощинах встречаются небольшие озерца, которые сокращаются в размерах вследствие постепенного усыхания. И вот группировка с мышехвостником, желтой крупкой и мхом приурочена к песчаным грунтам, бывшим ранее под водой озера и носящим еще очень молодую примитивную, а потому и бедную почву. Эта группировка в дальнейшем, с развитием под ней более богатой перегноем почвы, должна смениться луговой растительностью. Последовательные этапы этой смены можно наблюдать и сейчас, проходя от группировки с мышехвостником в сторону, противоположную озерцу, и отмечая все пространственные изменения растительности между группировкой с мышехвостником и лугом. Эти пространственные изменения обычно отражают и смену во времени. Действительно, чем дальше от озерца, тем растительность будет все более приобретать черты луга.

 

Мышехвостник (Myosurus minimus L.) — очень оригинальное однолетнее растеньице из семейства лютиковых, к которому оно относится по строению цветков, но по внешнему виду больше походит на мелкий злак или осоковое. Высотой мышехвостник не более 10 см, а часто и меньше, листья цельные, узколинейные, собраны 8 розетку, а крошечные зеленоватые цветки собраны в плотное, узкое, кблб£бвиднбе соцйетие длиной от 1 до 5 см. Образно можно сказать, что как будто мышехвостник стремится превратиться в злак, но вся его наследственность не позволяет ему выйти из семейства лютиковых. В действительности здесь просто влияние изменившейся организации. Большинство лютиковых — многолетники, и можно думать, что предком мышехвостника было многолетнее лютиковое. Возникновение из него путем эволюции однолетника повлекло и другие изменения строения в сторону некоторого упрощения.

 

 

 

 Смотрите также:

 

Геоботаника. Почвоведение. Геоботанические карты.

привлекаются специалисты - экологи, геоботаники, энтомологи и др.
Граница леса проходит на высоте 1 500 м над уровнем моря. Землеустройство. Межотраслевое планирование и прогнозирование...

 

Геоботанический метод поисков

Геоботанический метод поисков. Этот метод можно рассматривать отдельно или совместно с биогеохимическим.
Отсутствие универсальных растений-индикаторов для всей территории СССР является Главным недостатком метода.