ЗАНИМАТЕЛЬНАЯ БОТАНИКА

 

ПОЛЕЗНЫЕ РАНЕНИЯ             

 

 

 

Когда приходится знакомиться с теми представлениями о жизни природы, которые имели наши предки две-три тысячи лет тому назад, поражает смесь верной, иногда довольно тонкой наблюдательности с самыми странными предрассудками и фантастическими толкованиями. Тот факт, что у растений, как и у животных, есть разделение на мужской и женский пол, был для некоторых растений подмечен еще в глубокой древности.

 

Народы, населявшие южное побережье Средиземного моря, Малую Азию и Аравию, с незапамятных времен разводили финиковую пальму, которая и в наши дни, как в старину, служит кормилицей миллионов людей. Финиковая пальма — растение двудомное. Мужские и женские деревья, даже для поверхностного взгляда, различаются общим характером соцветий. Мужские особи не дают плодов; но уже в стародавние времена сведущий хозяин берег и выращивал их, понимая, что это — не бесполезный «пустоцвет», а носитель мужского начала, оплодотворяющего женские экземпляры.

 

Роща пальм, среди которых нет мужского экземпляра, была бы бесплодна, но человек из опыта многих поколений уже тысячи лет тому назад знал, как сделать такую «вдовствующую» рощу обильно плодоносящей. Он срезал где-нибудь на стороне пучки мужских соцветий и привязывал их к кронам цветущих пальм своей рощи. В этом случае современному ботанику, современному садоводу остается только удивляться и восхищаться сметливостью своих древних собратьев.

 

Но возьмем другое растение, культура которою, может быть, еще старше культуры фиников; возьмем виноград. Гроздья сочных сладких ягод древние тоже считали «плодом любви»; но тайна устройства и жизни обоеполого цветка винограда древним была неизвестна; они считали, что виноград рождается от любви между лозой и тем деревом, по которому она вьется.

Поэтому для получения обильных, хороших плодов рекомендовалось в качестве опоры для лоз выбирать крепкие, «мужественные» деревья, например прочный вяз.

 

Нам теперь трудно себе представить, как это наши предки не подмечали, что не только живое дерево, но и сухие колья, и каменная стена, и какие-нибудь веревки могли отлично служить опорой виноградной лозе, отнюдь не делая ее бесплодной. А между тем предрассудок о связи между деревом и лозой держался долго и прочно. Когда лоза становилась менее плодоносной, это объяснялось тем, что она слишком «утомляется» в непрестанном объятии со своим -супругом... Чтобы помочь делу, рекомендовалось дать лозе «отдохнуть»; ее отцепляли от дерева и на некоторое время клали для отдыха на землю.

Как можно было делать такую чепуху?— может быть, воскликнете вы, читатель; но подождите смеяться!

 

Представления древних виноградарей о любовном утомлении лозы были, разумеется, сплошной нелепостью; но не было ли действительной пользы в том «отдыхе», который устраивали лозе? Может быть, польза была: но как раз не в отдыхе, а в том «беспокойстве», в тех повреждениях, которые при этом наносились лозе. Современный нам виноградарь, чтобы получить обильный урожай хорошего винограда, немало калечит свои лозы: поздней осенью или самой ранней весной производится обрезка побегов, оставляется лишь несколько почек, иногда — всего две; после периода цветения производится чеканка, т. е. обрезка верхушек новых побегов; побеги подвязываются и при этом неизбежно несколько скручиваются. Если все эти операции несомненно полезные для плодоношения, почему же не мог быть полезен и тот «отдых», который давали своим лозам древние?

 

Будучи еще мальчишкой, пришел я однажды в весеннее время к пожилому крестьянину — дяде Григорию.

Подхожу к избе и вижу новость: в палисадничке перед избой стоят шесть молоденьких березок; стволики уже беленькие, а молодые листочки яркие, блестящие.

—        Здравствуй, дядя Григорий! Какие у тебя березки хорошие!

—        Да, ничего себе. Я их осенью из лесу привез. Думал, уже велики, пожалуй не примутся, а они ишь как весело пошли!

—        А эта, какая сильная! Вся уже цветет! — говорю я, указывая на березку, сплошь увешанную желто- зелеными сережками.

—        Ну, это ты, мой милый, дела не понимаешь. Не оттого она цветет, что сильна, а оттого, что болеет; попорчена она. Сам ли я по нечаянности заступом ее задел, или ребята соседские баловались, соку из нее хотели достать, — только, видишь, здесь она попорчена.

Дядя Григорий показал мне. на стволике, недалеко от земли, место, обвязанное мочалкой и замазанное Ч глиной.

—        Я замазал, да все-таки думаю, не пропала бы. Опасение крестьянина было основательно: к концу

лета эта березка захирела и погибла.

—        Вот ты думал, березка сильная, — говорил мне дядя Григорий,— а она, милый мой, не от силы, а перед смертью своей цвела.

 

Неоднократно потом приходилось мне видеть преждевременное и неестественное обильное цветение пораненных деревьев. Идешь, например, по дороге, обсаженной липками; липки еще молодые; цветов на них понемножку; но вдруг встретишь две-три, резко выделяющиеся богатством цветочного убора. Подойдешь поближе, осмотришь деревца, и почти всегда оказывается, что они и только они одни среди своих товарищей—либо были задеты осью проезжавшего экипажа,, либо еще как-нибудь поранены.

 

Однажды осенью я проезжал по недавно срубленному лесу. Около избушки лесника уцелел лишь один; развесистый дубок.

В тот год был урожай на жёлуди, повторяющийся: у нас обычно через каждые три года. Во всех окрестных лесах было много желудей, но дубок около «конторы» был покрыт желудями в таком количестве, какого я никогда ни раньше, ни после не видывал. Судя на глаз, желудей было, по крайней мере, вдесятеро больше нормального количества. Осмотрев дубок, я увидел- в нижней части ствола глубокие выемки, сделанные топором.

Вероятно, дубок сперва хотели срубить, а потом: решили оставить «при конторе» в качестве коновязи для приезжавших.

 

Попал я как-то к приятелю на дачу, под Москвой- Идем по дачной улице и видим за одним из заборов ряд молодых сосен. Одна из них обильно покрыта» шишками.

—        Наверно,— говорю я приятелю,— эта сосна раненная.

—        С чего это ты взял?— говорит приятель, который ботаникой совсем не интересовался.

—        А вот давай пари держать. Я в первый раз в этих местах; глаза мои хуже твоих; а я все же издали вижу, что сосна — раненная.

Подошли к забору.

—        Никакой на сосне раны нет, — говорит приятель.

Я подхожу, осматриваю все, что можно видеть через

забор; нигде никакой царапины не заметно. Отошли несколько шагов; вдруг приятель говорит:

— А ведь ты прав! Посмотри, что в сосне!

Сбоку стало видно, что сзади в сосну вбит огромный гвоздь, к которому была прикручена толстая проволока, протянутая параллельно забору, вероятно, для сторожевой собаки.

 

Видел я раз старую ветлу. Огромный сук ее, идущий почти от самого корня, отщепило ветром и повалило на землю; но он оставался еще соединенным со стволом и корнем. Весной на этом суку сережки сидели заметно гуще, чем на остальном дереве

 

Много таких примеров мог бы я припомнить. Однако припоминаются и исключения. На ненормально богато цветущих деревцах иногда не удавалось заметить никакого повреждения, и, наоборот, приходилось встречать пораненные деревья, которые цвели, как здоровые. Но мне это представляется только редкими исключениями.

 

Как правило, раненые деревья быстро хиреют, умирают. У нас в СССР, где озеленяются целые города, где к распространению и охране зеленых насаждений привлечены миллионы трудящихся, школьников, пионеров — каждое деревцо, каждый кустик должны заботливо оберегаться. Зеленые насаждения ведь не являются для нас роскошью или только украшением. Зеленые насаждения — необходимый спутник социалистического переустройства нашей страны, составная часть наших мероприятий по оздоровлению быта. Хранить деревья от поранений — благодарная задача!

 

Случаи, когда раненое растение продолжает жить нормально, редки. Я .пробовал найти в литературе что-нибудь касающееся этого явления, но в тех книгах, какие попадались мне в руки, не только объяснения, но даже упоминания об этом явлении не встречалось.

Однажды я спросил у брата ботаника, не знает ли он каких-нибудь исследований по этому вопросу. Брат сказал мне:

 

— Каких-нибудь научных работ на эту тему мне не попадалось. В общих чертах явление это есть один из случаев ответа растительного организма на воздействие внешних факторов, в конечном счете дающий возможность поскорее создать потомство. Детали здесь, пожалуй, могут скорее интересовать садоводов, чем ботаников.

 

Садоводам, конечно, иногда очень каким бы то ни было путем получить побольше цветов или плодов, хотя бы за счет некоторого ослабления менее полезного растения. Обрезки и «омолаживание» фруктовых деревьев именно для такой цели и делаются.

 

 

 Смотрите также:

 

Формирование и обрезка деревьев и кустарников на объектах...

Обрезка кустарников преследует три главные цели: формирование куста, улучшение качества и обилия цветения и плодоношения, омоложение. Продолжают обрезку плодовых деревьев и ягодных кустарников.

 

Формирование и обрезка. Обрезка — необходимый и очень...

Обрезка плодовых деревьев. Как правило, в обрезке нуждаются уже саженцы плодовых культур после того, как они займут постоянное место в саду.
Начиная с 7—10-летнего возраста необходимо вести омолаживание кроны со снижением высоты дерева.

 

Формирование кроны и обрезка яблони на слаборослых подвоях

При формировании и обрезке плодового дерева учитывают особенности его роста в целом и возрастное состояние.
Свойство ярусности следует учитывать при обрезке и формировании деревьев.