Современный русский язык. Лексика. Фразеология. Морфология

 

Использование лексики книжных стилей

 

Книжная лексика, как не закрепленная за каким-либо определенным стилем, может употребляться в разнообразных жанрах и текстах письменной речи. Поскольку бóльшая часть книжных слов представляет собой обозначения отвлеченных понятий, процессов, состояний, действий, признаков, поскольку немалое число их – слова, тяготеющие к терминологии, естественно, что эта лексика  занимает большое место в научных работах, статьях, учебниках, в массовой политической, производственно-технической и т.д. литературе.

Книжные слова, и те, которые названы выше общенаучными, и те, что именовались книжно-литературными, встречаются в языке беллетристики (в том числе и в поэзии). Широко представлены они и в газете. Без них не обходятся ни информация, ни хроника, ни обзор. Так, например, в различных сообщениях первой полосы "Известий" 12 ноября 1989 года под общим заголовком "Панорама новостей" использованы следующие книжные слова и формы: весьма, воздействовать, значимый, значительно, демонстрироваться, интеллектуальный, призвана, стабильный, преображенный, сугубо, уникальный и др.; в хроникальной информации "Московской правды" (1989. 12 нояб.) – обновление, отмечая, восстановление, выступая, намерение, оказание, осуществление, инициатива и др.

Но, говоря о том, что без книжных слов не обходится ни один текст, ни одно высказывание, нужно одновременно напомнить и о том, что обилие книжных слов, злоупотребление   существительными  на

-ание, -ение делает речь трудновоспринимаемой, сухой, монотонной. Ср., например, как тяжеловесно звучит фраза типа "Технический кабинет плохо осуществляет продвижение внедрения рацпредложений, а начальник отдела труда и зарплаты... и главный бухгалтер... из чувства ложного понимания сохранения государственных средств проявляют недопустимое скопидомство в определении размера вознаграждения авторам предложений..."То же содержание можно выразить значительно проще, стилистически лучше, выбросив некоторые отглагольные (умеренно-книжные) слова, а другие заменив иными грамматическими средствами, скажем, так: "Технический кабинет плохо (или "медленно и неохотно") внедряет (или "пропагандирует") рацпредложения, а начальник труда и зарплаты... и главный бухгалтер... недостаточно правильно понимая, на чем следует (или "нужно", "стóит") экономить государственные средства, проявляют недопустимое скопидомство, определяя (или "когда определяют") размеры вознаграждения..."А как уныло, скучно звучит фраза о таком интересном и полезном занятии, как поход: "Походы – неоценимый фактор закаливания организма". И насколько лучше, проще – "В походах организм закаляется". Справедливо заметил А.В. Калинин, что и слово наблюдаться, частое на страницах газет, "утяжеляет" речь, делает ее излишне книжной. "Сколько раз в сводках погоды приходится читать: "завтра в области будут наблюдаться осадки" или "наблюдается похолодание". А зачем тут этот глагол?"* Действительно, зачем? Ведь можно сказать "завтра по области пройдет дождь" (или "снег", или "мокрый снег" и т.д.), "наступает похолодание" (или "похолодает").

Но если о тексте, перегруженном умеренно-книжными отглагольными существительными, можно говорить как о не очень удачном из-за его монотонности, тяжеловесности, то иное отношение вызывает употребление сугубо книжных слов. Нужно помнить, что сугубо книжная лексика (в основной своей массе заимствованная) – это наименее знакомая читающим, слушающим часть словарного состава литературного языка. Поэтому употреблять ее нужно осторожно, тактично, главным образом тогда, когда в языке нет соответствующей более простой однословной замены. Так, нельзя выразить одним словом то, что обозначают слова альтруизм, иллюзорный, неофит, прерогатива и т.д. Но если такой синоним есть, то лучше обойтись без сугубо книжного слова, особенно если нет уверенности, что собеседник это слово поймет. Например, гораздо проще была бы следующая газетная фраза, если бы вместо слова функционируют автор употребил работают или открыты и т.д.; "Знают, что здесь в чудесном бору расположен дом отдыха, летом здесь функционируют пионерские лагеря". И слову чудесный, кстати, сухое функционируют совершенно не соответствует. Нужно признать, что современные газетные тексты часто грешат сугубо книжными словами, которые вряд ли понятны всем, кто читает газету (да и по стилю они не всегда уместны). Очень любят газетчики слова негативный, позитивный, регион, уникальный, экстремальный и под. А почему не более простые отрицательный, положительный, район или область и т.д.? Кстати, "Словарь русского языка" АН СССР (2-е изд.) указывает, что регион – это 'обширный район, соответствующий нескольким областям страны или нескольким странам, объединенным экономико-географическими и другими особенностями'. А между тем регион в газетах нередко оказывается обычным районом, т.е. просто местом, о котором идет речь, например: "В московском ГУМе за отечественными джинсами неизменно выстраивается очередь. Иначе обстоят дела в некоторых других регионах страны. Например, в славном сибирском городе Красноярске отдельные инициативные и предприимчивые люди в службе быта смекнули, что шить самим добротную и качественную продукцию долго и скучно" (Комс. пр. 1983. 27 февр.); "Легкий щелчок включения – и гладильная машина, как бы подмигнув сигнальным глазком, сноровисто принялась за дело. Стопка отутюженного белья росла с какой-то нереальной быстротой. И вовсе не на промышленном предприятии, а в одной из ленинградских квартир, куда меня пригласили полюбоваться полезной новинкой, привезенной из другого региона страны" (Лен. пр. 1987. 29 дек.). Совершенно очевидно, что в текстах не тот "регион", о котором говорит толковый словарь. В первом случае это 'места' или 'районы', а во втором – просто 'город', во всяком случае, явно определенная географическая точка.

Увлечение книжно-учеными словами, подчеркнуто книжной лексикой оборачивается на практике не только сухостью и малопонятностью, но нередко и ошибками в употреблении таких слов. Так, слово панацея (буквальный смысл которого – 'лекарство от всех болезней') имеет в русском языке значение "средство, которое может помочь во всех случаях". Между тем в газете оно нередко неправильно используется по отношению к тому средству, которое помогает (может помочь) в конкретном и единичном случае, или применительно к одному из возможных средств положительного воздействия на кого-то или на что-то: "Ужели тренеры нашей команды не извлекли никаких практических зерен из первого матча с "Тре крунур", не нашли никакой панацеи против... обороны шведов?" (Комс. пр. 1977.11 мая); "Еще одна панацея, на которую уповает МВД в деле исправления несовершеннолетних преступников..." (Комс. пр. 1989.6 окт.). Сочетания "никакой панацеи", "еще одна панацея" говорят, что авторы приведенных текстов полагают, будто возможна панацея "какая-нибудь" и что "панацей" в каком-то случае может быть несколько. Журналист пишет: "...я попросил двух руководителей ответить на один вопрос: когда решится проблема книжного дефицита? Тогдашний заместитель председателя Госкомиздата И.И. Чхикашвили бодро и уверенно парировал: "Годика через три-четыре" (Ог. 1987. № 38). Но парировать – это не синоним к ответить. Значение слова парировать (представляющего собой метафорический перенос от "отбить, отразить удар, нападение") – 'сразу, быстро опровергнуть доводы, возражения, нападки в споре'. "Группа школьников-мурманчан, поехавшая в путешествие туристическим поездом, попала в весьма экстремальную ситуацию" (Комс. пр. 1987.7 июня). Очень приблизительно знаком автор заметки со словом экстремальный. Знай он, что это прилагательное означает 'выходящий из рамок обычного, чрезвычайный', он не написал бы "весьма экстремальный", это все равно что сказать "весьма чрезвычайный", "довольно превосходный". Здесь автора подвела не только любовь к иностранным словам, но и мода на слово (напомним, что модное книжное уникальный тоже нередко используется неверно). Явная ошибка и в следующем случае: "Одичалые ковбои – вообще мекка для наших кинематографистов" (Комс. пр. 1987. 25 окт.). Мекка – место, являющееся объектом стремлений, паломничества* (это значение возникло от названия главного города Саудовской Аравии, являющегося родиной Мухаммеда и ставшего поэтому религиозным центром ислама), отсюда ясно, что ковбои местом быть никак не могут.

Ошибки при использовании сугубо книжных слов заимствованного происхождения в печати печальны не только сами по себе. Они страшны и тем, что, употребленные "массово" (вспомним тиражи газет, количество включенных в домах телевизоров, работающих радиоточек), невольно пробираются в сознание читателей (слушателей). От них оказывается несвободным даже язык хороших авторов. Примером такого "заражения" ошибкой может служить текст солоухинских "Писем из Русского музея", где в описании знаменитой иконы Рублева "Троица" вдруг появляется эпицентр: "У Рублева на столе стоит одна-единственная чаша на троих. Она своеобразный эпицентр всей музыкальной стройной композиции, она еще резче подчеркивает основной мотив – единение, нерасторжимое единство, беспредельную гармонию". Но ведь метафора эпицентр возникла из того прямого значения, которое имеет в виду 'область на поверхности земли, расположенная над или под очагом каких-либо разрушительных сил'. Поэтому академический "Словарь русского языка" справедливо толкует метафору эпицентр как 'место, где с наибольшей силой проявляется какое-либо бедствие, неприятность'. Так что рублевская чаша никакой не эпицентр гармонии, а центр, средоточие (см. также примеры ошибок в употреблении заимствованных слов в разделе "Отношение к заимствованиям").

Официально-деловая лексика. Как уже говорилось, эта лексика используется в разного рода постановлениях, решениях, распоряжениях, приказах, инструкциях, протоколах, уставах, деловых письмах, удостоверениях, заявлениях и т.п.

Вот, например, как выглядят тексты нескольких документов (официально-деловые слова и обороты в них выделены курсивом).

 

СПРАВКА

 

Дана настоящая тов. ............…………………….............. в том, что он ....………………................….……….........

действительно работает в Московском государственном университете им. М.В. Ломоносова в должности...................................................................................…………………….…………………………….................

Дана для представления в ..............................................................................................

Инспектор отдела кадров...........................…………………….......

 

 

ДОВЕРЕННОСТЬ

 

Доверяю тов. ………………………………………………………….... получить причитающуюся мне зарплату за

...........……......... половину ……………………………………………..………….. года.

(месяц, число)                                                                                                                                                    (Подпись)

Подпись...........……………….удостоверяется

 (месяц, число)                                                                                                                                                   (Подпись)

 

 

Именно в сфере делового общения, где нужны точность, лаконизм и, напротив, совершенно не нужны экспрессивность, эмоциональность и оригинальность выражения, уместны, оправданны сухие, общепринятые канцелярские слова и обороты.

Официально-деловые, канцелярские слова могут быть использованы в качестве речевой характеристики персонажа. Как правило, но, конечно, не всегда лицо, обладающее подобной манерой выражать свои мысли, предстает как фигура, бедная словами и мыслями, фигура, рисуемая обычно в иронических тонах. Вот, например, что писал в рассказе "Колотый сахар" об одном из таких людей К.Г. Паустовский: "Говорил он косноязычно, как бесталанный хозяйственник: "лимитировать расходы на дорогу", "сделать засъемку", "организовать закуску", "перекрыть нормы по линии лесосплава"... Небо выцветало от скуки от одного присутствия этого человека".

Этот и немалое число других подобных примеров демонстрируют явную неуместность употребления официальных слов за пределами сферы деловых отношений. Нелестные эпитеты по отношению к официально-деловому языку, вроде "суконный", "уродливый", "писарский", "канцелярит" (термин К.И. Чуковского), встречаемые в выступлениях по вопросам культуры русской речи, как раз и направлены против того, чтобы употреблять эти слова за пределами собраний, протоколов и т.д.

В книге "Живой как жизнь" К.И. Чуковский вспоминает, что "Горький очень смеялся, когда бывший сенатор, уверявший, что умеет переводить с десяти языков, принес в издательство "Всемирная литература" такой перевод романтической сказки: "За неимением красной розы, жизнь моя будет разбита". Горький указал ему, что канцелярский оборот "за неимением" неуместен в романтической сказке. Старик согласился и написал по-другому: "Ввиду отсутствия красной розы жизнь моя будет разбита", чем доказал полную свою непригодность для перевода романтических сказок".

Сам Чуковский в той же книге привел убедительнейшие примеры абсолютно неуместного использования в обычных обиходных ситуациях официально-деловых слов и оборотов: "заострим вопрос на мясе" (посетитель ресторана официанту, заказывая котлету), "тебя не лимитирует плащ?" (муж жене во время прогулки в лесу), "чуть выйдешь за калитку, сейчас же зеленый массив" (попутчица автора в разговоре с ним в поезде) и даже "ты по какому вопросу плачешь?" (молодой человек участливо пятилетней девочке).

Даже не очень культурного больного, героя рассказа М. Зощенко "История болезни", и то передергивает, когда медсестра предложила ему пойти на "обмывочный пункт" (а речь шла о ванне).

Такие немотивированно используемые официально-деловые слова и обороты (их называют канцеляризмами) нередки и в газете. Очень распространен здесь канцеляризм проживать – "официальный" синоним межстилевого жить. Делопроизводитель ДЭЗа или другого подобного официального учреждения напишет в справке именно проживает, и проживает там-то, предварительно справившись, что местожительство пришедшего за справкой действительно зарегистрировано; значит, слово проживать связано с представлением о паспортной или иной отметке. Поэтому непонятно журналистское пристрастие к этому слову. Особенно неуместно выглядит официально-деловое проживать в контекстах, где говорится о временном вынужденном пребывании лица где-либо (больнице, санатории), или сообщается что-то о народе, жившем во времена, когда ни о каком паспорте или ином подобном документе (или о том народе и тех местах, с которыми не связывается представление о документе, имеющем отметку об адресе) не могло быть и речи, или в тех случаях, когда сообщение, рассказ касаются животных, и т.д. Например: "Они проживают там 28 – 30 дней, обеспечиваются четырехразовым диетическим питанием" (Кр. Крест. 1979. № 8); "Итальянские археологи обнаружили древнейшее захоронение племени самнитов, проживавшего на Апеннинском полуострове в I в. до н.э." (Изв. 1987. 19 мая); "Но не возможностью осчастливить миллионы людей, проживающих в джунглях... восхищается еженедельник" (Пр. 1988. 5 янв.); "Численность проживающих на воле горилл равна... особей" (телеп. "В мире животных" 17 июня 1973 года); "Этот город занимает первое место в стране по количеству проживающих в нем... пчел" (Комс. пр. 1979. 5 авг.).

Канцелярский оттенок имеет и глагол находиться в значении 'быть'. Поэтому напрасно употребляют его вместо его межстилевого синонима быть (или других соответствующих контексту межстилевых слов): "Сутки понадобились для того, чтобы собрать сведения о личности подозреваемых. Они работали, но Козуляев именно в конце мая – начале июня брал больничный лист. Проболел около недели. Установили, что дома он в эти дни не находился" (Нед. 1981. № 1); "Он в это время, раненный в голову, находился в лазарете на станции Авдон" (Ог. 1985. № 52) (здесь можно было бы сказать "лежал"). Давала как-то "Комсомольская правда" статью об одном из прославленных кинорежиссеров, большом художнике М.И. Ромме, и в этом случае не обошлось без канцеляризма: "М.И. Ромм родился в 1901 году в Иркутске. По окончании школы находился на советской работе, служил в Красной Армии..."

Неуместно за пределами постановлений, решений и под. отдающее канцелярией словосочетание продукты питания вместо продукты. Да и всегда ясно из контекста, о каких продуктах идет речь: о тех, что едят, или о каких-то других. Нередко официально-деловые слова и сочетания слов не только не подходят в тексте по стилю, но и вообще не нужны по смыслу и поэтому могут быть просто опущены. Такими лишними словами зачастую оказываются наличие, иметь место, в части: "Приходится работать без наличия постоянной электроэнергией" (Новый путь. 1969. № 36). Если исключить в этой фразе слово наличие, то она выиграет и в логическом отношении: ведь в ней говорится об отсутствии электроэнергии. Это "наличие отсутствия" высмеяли еще Ильф и Петров в "Двенадцати стульях". Вполне можно обойтись без иметь место в следующих фразах: "Почти ежемесячно имело место запаздывание с представлением отчета" (из стенной газеты); "Однако и здесь продолжают иметь место серьезные недостатки" (Лен. зн. 1987. 9 июля); "И самое главное – имеет место неуклонное снижение этих возмутительных случаев" (Комс. пр. 1989.23 февр.). Насколько лучше было бы, напиши журналист: "Однако и здесь все еще есть серьезные недостатки"; "Почти ежемесячно отчет представляли с опозданием"; "И самое главное – неуклонно снижается число этих возмутительных случаев".

Большую осторожность следует проявлять и в использовании официально-деловых слов в качестве метафор. Ведь официально-деловой язык – образец, можно даже сказать, символ сухости, казенщины, поэтому выразительная ценность метафоры канцелярского происхождения очень сомнительна. А между тем метафора этого рода – прописка (обычно в сочетании получить прописку), прописаться – почему-то очень полюбилась журналистам. В газетах можно встретить и "проблема получила прописку", и "новые виды услуг получили прописку", и "новая прописка матча", "котики получили прописку", "прописалась красота" и даже "поэзия получила прописку", хотя "поэзия" с "пропиской" (как и "красота") уж никак не сочетаются.

Газетно-публицистическая лексика. Важную часть ее составляют высокие слова, придающие контексту, высказыванию торжественный, патетический характер. Правильное, оправданное употребление этих слов предполагает, что они используются по отношению к высокой, значительной теме, значительным, важным предметам, событиям или по отношению к тому, что дорого автору, что положительная эмоциональная оценка, нередко выражаемая высокими словами, соответствует предмету речи, состоянию, чувствам пишущего. Так, например, безупречно с точки зрения объекта речи и содержания контекста употребление слова сын в тексте еженедельного издания "Говорит и показывает Москва". Представляя фильм "Неру", редакция писала: "Впервые он был показан в крупнейшем зале индийской столицы – Дворце науки – 14 ноября 1984 года, в день празднования 95-летия со дня рождения Джавахарлала Неру. Вечером того же дня началась демонстрация картины по Индийскому телевидению. В Дели и повсюду в стране, где имелось телевидение, жизнь на улицах три вечера замирала – вся страна смотрела кинолетопись о своем великом сыне". И чуть дальше: "Джавахарлал Неру – борец с колониализмом, основатель независимой Индии, ее первый премьер-министр, один из лидеров Движения неприсоединения – был человеком, которого любила и которым гордилась вся нация" (Гов. и пок. Москва. 1989. 13 – 19 нояб.). Контекст не только напоминает о том, кем был Неру для Индии, да и для всего мира, но и говорит о чувствах – любви, гордости, – испытываемых нацией по отношению к своему выдающемуся деятелю. И еще один пример. Упоминавшийся выше номер программы телевидения и радиовещания представлял и фильм "Державы вечная любовь", посвященный Московскому Кремлю. Рассказывая о своем фильме, режиссер Б. Конухов назвал Кремль "жемчужиной российской архитектуры", снять которую старался как "святыню, символ российской духовности". Видя так объект и считая его таким, режиссер имел полное право употребить высокие оценочные слова жемчужина и святыня.

Но такое соответствие высоких слов предметам, лицам, явлениям бывает не всегда. Нередко авторы газетных текстов злоупотребляют высокими словами, применяют их там, где речь идет о повседневном, будничном, пусть нужном и объективно важном, но рядовом, обычном. Так появляются ложнопафосные свершения (о постройке домов культуры, победе в матче, усовершенствовании прибора, хорошем уходе за коровами и т.д.), "грядущие матчи", "грядущие сезоны" (футбола, моды), "грядущий спутник жизни", форумы (о собраниях, совещаниях местного значения, деловых встречах руководителей цехов или работников цеха, фабрики, завода), плеяды (слесарей, юных модельеров, полиграфистов, велотуристов и даже хлебозаводов). Уж сколько раз писалось о том, что глагол трудиться оправдан там, где подчеркивается общественная важность чьего-либо труда, где действительно раскрывается облик человека-труженика, потому что трудиться по сравнению с межстилевым работать имеет оттенок патетичности. Об этом хорошо сказал поэт М. Исаковский в "Заметках о языке": "Слово "трудиться" уместно лишь тогда, когда речь идет о человеке, который работает по-настоящему, в полную меру сил и возможностей. Если человек отлынивает от работы, ленится, работает спустя рукава, – вряд ли можно сказать, что он трудится. Ведь слово "трудиться", как видно из его построения, означает трудить себя, то есть делать себе трудно, брать на себя определенную тяжесть, трудность" (Лит. газ. 1964. 14 ноябр.). На смысловые отношения в паре работать – трудиться М. Исаковский обращал внимание и раньше (см. его заметку "По поводу двух слов"– Лит. газ. 1960. 10 дек.). Он сосредоточил внимание на смысловом содержании слова и точно определил, о работе какого человека можно сказать, что он трудится. И из этого рассуждения о значении и условиях употребления слова логически вытекает то, что трудиться выражает положительную оценку и представляет собой высокое слово (точнее было бы сказать умеренно высокое, если бы существовал такой термин). Между тем в газетных текстах, в том числе и в письмах читателей в газету, слово трудиться часто используется и тогда, когда говорится о человеке, работающем плохо, спустя рукава, применительно к лицу, общественно осуждаемому (а значит, совершенно не отвечающему представлению о том, кто может быть охарактеризован высоким словом). Например: "Особого рвения к работе не проявляет – трудится в меру" (Смена. 1975. 25 дек.); "Лишены права трудиться в торговле 62 работника" (Пр. 1985. 24 дек.). Это слово неуместно и в том случае, если в контексте лишь констатируется работа в таком-то качестве, в такой-то должности и под.; "Некоторое время трудилась электриком в МОГЭСе" (Сов. милиция. 1984. № 11); "И никого это на шахте не удивляло – многие девушки вот так, числясь на рабочих специальностях, трудятся делопроизводителями" (Комс. пр. 1986. 26 марта); "Дворником она трудится ровно двадцать лет" (Вперед. 1987. 14 марта – г. Загорск). Положительно-оценочным высоким словом является и глагол завершить, о котором "Словарь синонимов русского языка" под ред. А.М. Евгеньевой пишет: "Закончить подчеркивает доведение чего-то до конца, это же с большей силой подчеркивается в глаголе завершить, который употребляется в литературно-книжной речи, обычно по отношению к действиям более важным, значительным, иногда более торжественным". Значит, использование слова завершить (и завершиться) не мотивировано в материалах, лишь информирующих о "доведении до конца" шахматных партий, вообще каких-то соревнований: "Москвичка Ольга Губаренко завершила соревнования с шестым результатом – 40,1 м" (Сов. Рос. 1989. 6 сент.); "Итак, Универсиада завершилась" (Комс. пр. 1989. 1 сент.); "Голландец Ян Тимман и англичанин Джонатан Спилмэн завершили вничью на 116-м ходу отложенную четвертую партию полуфинального лондонского матча претендентов на первенство мира" (Сов. Рос. 1989. 11 окт.).

Авторы специальных статей и пособий по культуре речи неоднократно обращали внимание и на стилистически неправильное (неуместное) применение высокого слова нынe*, которое встречается в неподходящих для него контекстах вроде: "ныне наша мастерская выполняет заказы много быстрее", "ныне они стали третьими", "конечно, определенные взаимосвязи в народном хозяйстве существуют и ныне, но..." и т.д.

Стремление эмоционально "поднимать", возвышать описываемое, не мотивированное предметом речи, приводит не только к стилистической ошибке, но, по сути, и к тому, что стирается эмоциональная окраска высоких слов. Значит, часть словарных средств утрачивает свою выразительность.

Все приведенные выше примеры иллюстрировали "серьезное" использование лексики книжных стилей, а в случаях ее правильного (оправданного) применения – в той сфере и по отношению к тем предметам, явлениям, ситуациям и т.д., которые являются для нее характерными, типичными.

Однако та же лексика может намеренно употребляться и применительно к тому, что обычно этой лексикой "не обслуживается". Такое употребление имеет целью придать описываемому шутливый, юмористический или иронический, сатирический характер. Так, у читателя, привыкшего слышать, видеть в тексте слово несокрушимый (Словарь Ожегова дает его с пометой "высок.") в сочетаниях "несокрушимая твердыня", "несокрушимый оплот", вызовут улыбку "несокрушимые сапоги" (Бун.). Вызовет у него смех и "вышеизложенный председатель" из заключительной фразы телефонного доноса Коровьева на председателя жилтоварищества в булгаковском романе "Мастер и Маргарита". Тонкая насмешка по отношению к действиям надзирателя Очумелова из чеховского "Хамелеона" звучит в следующем употреблении слова конфискованный (Словарь Ушакова приводит его с пометой "офиц."): "Через базарную площадь идет полицейский надзиратель Очумелов в новой шинели и с узелком в руке. За ним шагает рыжий городовой с решетом, до верху наполненным конфискованным крыжовником". Конфисковать – изъять принудительно деньги, имущество и т.д. в собственность государства. Предмет изъятия – крыжовник, продаваемый на базаре, – явно не соответствует представлению о том, что вообще конфискуется и почему. Еще примеры. В фельетоне И. Ильфа и Е. Петрова читаем: "Есть еще одно любимое занятие у людей подобного рода. Это – возведение заборов" ("Равнодушие"). Авторская насмешка выражена здесь не только содержательно (указанием на то, чтó служит излюбленным занятием), но и лексически – соединением высокого слова возведение со словом, обозначающим такой обыденный предмет, как забор. А вот начало одного фельетона Л. Лиходеева: "Королям нельзя задавать вопросы. Неприлично. Нельзя спросить короля, как здоровье и приятно ли быть королем. Это получается потому, что король – единица нештатная и проходит по безлюдному фонду" ("Флигель-аксельбант"). Комизм достигается здесь тем, что о короле говорится языком бухгалтерских отчетов и инструкций.

Юмористический или сатирический эффект достигается не только использованием стилистически окрашенных слов применительно к неподходящему для них объекту. Он возникает также в том случае, когда в одной фразе, в сравнительно небольшом контексте автор употребляет разностильные слова: поэтические, высокие или официально-деловые и т.д. и разговорные или просторечные. Например: "По линии обнаружения дурака нами сделано чрезвычайно мало" (Л.Лих.). Фельетонист поставил рядом официально-канцелярский предлог по линии, а также имитирующее средство тяжеловесного канцелярского слога книжное слово обнаружение и разговорное дурак. Или: "Итак, содрав что полагается с этой самой невестки, лучезарная мама перебралась на второй этаж своей живодерки" (Л.Лих.). А здесь с поэтическим лучезарный (которое, кстати, сказано о нравственно низкой личности) и книжным итак соседствуют слова грубовато-экспрессивные содрав и живодерка. В уже приводившемся тексте фельетона ("Флигель-аксельбант") за сочетанием проходит по безлюдному фонду, характерным для официально-деловой речи, идет фраза "какого бог послал", содержащая разговорное выражение бог послал, усиливающая юмористический характер отрывка.

 

СОДЕРЖАНИЕ:  Современный русский язык. Лексика. Фразеология. Морфология

 



Смотрите также:

 

РУССКИЙ ЯЗЫК. Язык и культура речи

«Русский язык и культура речи». под редакцией профессора В. И. Максимова. Рекомендовано МинистерствомРЕДИСЛОВИЕ. Глава I. Речь в межличностных и общественных отношениях.

 

...некоторые особенности использования русского языка в речи. Речь...

Русский язык и культура речи. Речь и взаимопонимание. На процесс взаимопонимания в речевом общении существенное влияние оказывают некоторые особенности использования языка в речи.

 

Русский язык и культура речи

Русский язык и культура речи. Культура речевого общения. Под культурой речевого общения понимается такой отбор и организация языковых средств, которые способствуют наиболее эффективному достижению поставленных задач в данной сфере речевых...

 

Русский язык и культура речи

Русский язык и культура речи. Три основных типа взаимодействия участников диалога в русском языкетак, диалогическое единство обеспечивается связью различного рода реплик (формулы речевого этикета, вопрос – ответ, добавление, повествование...

 

Структура речевой коммуникации в русском языке.

Русский язык и культура речи. Структура речевой коммуникации. Будучи актом коммуникации, речь всегда обращена к кому-либо.

 

Русский язык и культура речи

Русский язык и культура речи. Установление (поддержание) деловых контактовоммуникативная установкаопределение социального и ролевого статуса участников общения, установление социально-речевого контакта.

 

Речь является реализацией русского языка. Речь, ее особенности

Русский язык и культура речи. Речь, ее особенности речи относят также продукты говорения в виде речевого произведения (текста), фиксируемого памятью или письмом.

 

Русский язык и культура речи

Значительное место в учебнике занимает материал, связанный с культурой речевого общения и с оформлением служебной документации. Учебник нацелен на представление современных взглядов, касающихся русского языка и культуры речи в начале XXI в...

 

Русский язык и культура речи

Русский язык и культура речи. Общая характеристика стилей. Каждый функциональный стиль современного русского литературного языка – это такая его подсистема, которая определяется условиями и целями общения в...

 

Классификация речи в русском языке. Функционирование речи в русском...

Русский язык и культура речиснованием классификации разновидностей речи могут быть различные факторы, которые дают возможность выделять устную и письменную формы существования речи, диалогическую и монологическую речь, функциональные стили и...

 

Последние добавления:

 

Социальная экология  Религиоведение    Естествознание    Эстетика 

Психокоррекционная и развивающая работа с детьми     Введение в культурологию

Валеология. Вайнер    Валеология     География мирового хозяйства    Языковедение